Я пришла домой к Калуму, который захотел вновь устроить вечеринку.

Он готовит напитки и закуски, а я просто сижу на диване и листаю ленту в твиттере, потому что мне лень что-то делать.

— Люк придёт сегодня? — спросил Калум.

— Я не знаю. Думаю, нет, — ответила я. Я правда понятия не имела придёт ли Люк сегодня сюда. Мне кажется, что нет, потому что он хочет как можно дольше избегать с ним разговора, а прийти к нему прямо домой будет не самой лучшей идеей.

— Надеюсь, что я увижу его здесь. А то не отвечает мне ни на смс, ни на звонки. Это вообще не похоже на него, — сказал Худ, а я пожала плечами. Потому что, черт возьми, он в тебя влюбился, а ты даже не понимаешь, в чем проблема. А проблема в тебе, Калум Худ, что ты слишком красивый и обаятельный, что люди обоих полов, смотря на тебя, вытирают слюнки с лица. И я в том числе.

— У него хомяк умер просто, — ответила я.

— Хомяк? У него был хомяк? — спросил Калум.

— Да, — соврала я. — Калум, ну ты даёшь. Его хомяка звали Джордж, а ты даже этого не знал. Ещё лучший друг называется.

— Какой кошмар, — ответил он. — Может, ему нового купить?

— Не надо! — резко ответила я. — Он ещё не отошёл от прошлой утраты.

— Ладно, — сказал Калум. — Очень жаль этого Джорджа, которого я даже не знал. Наверное, Люку очень тяжело сейчас.

— Да-а, — протянула я. — Очень тяжело. Терять своих питомцев — это больно.

— Согласен, — ответил Худ.

Интересно, сколько раз я уже соврала Калуму за эти несколько дней? И все ради Хеммингса. Не знаю, как мне себя чувствовать, потому что я выгораживаю одного и вру другому, а они мне оба дороги. Абсурд.

Время на часах уже было около девяти, поэтому люди медленно стали подтягиваться. Комната постепенно заполнялась, пока уже не стало совсем тесно и найти кого-то было трудной задачей.

Я прошла в комнату, которая выделена для близких друзей хозяина дома. Здесь было несколько человек из баскетбольной команды, пару девушек, которые вешались на Калума, но он, кстати, не обращал на них внимания и смотрел мне в глаза, улыбаясь. Это было так интимно. Не знаю, меня очень смущает контакт глазами, особенно, когда при этом человек искренне улыбается.

Дверь проскрипела и в комнату зашёл, мать его, Хеммингс. Он улыбнулся и было заметно, что уже немного выпивший. Ну все, пиши — пропало.

Он подошёл к Калуму и пожал ему руку, а после что-то прошептал на ухо.

— Извините, но можно всем покинуть комнату на минут десять? Кроме Люка и Джесси, — сказал Худ и все с пониманием покинули комнату.

Сейчас будет самое ужасное, что происходило со мной за последние 20 лет моей жизни. То есть, за всю жизнь.

— Люк, прости меня. Я повёл себя, как эгоистичный мудак, который никого, кроме себя, не видит, — сказал Калум.

— Я все понимаю, Калум. Ты меня тоже прости, что все эти дни не мог с тобой поговорить. Просто мне нужно было все обдумать и переосмыслить, — ответил Люк.

— Если тебе надо выговориться, то я всегда готов тебя выслушать, — сказал Калум.

— Понимаешь, Калум, я про-

— Ты по поводу тех выходных? То мы же договорились, что забудем об этом и все, — перебил его Худ.

— А что было на тех выходных? — спросила я.

— Не важно, Джесси, — ответил Калум.

— Нет, важно, Калум. Люк, что было на тех выходных? — спросила я.

— Эм... я... точнее, мы...

— Ну! Не тяни резину! — сказала я.

— Мы переспали, — ответил Люк.

— Вы... что? Вы переспали?! — крикнула я. — Каким образом это получилось?

— Ну, мы были подвыпившие и как-то все само, — ответил Калум. — Но это ничего не значит!

— Как раз-таки значит, — пробубнила я.

— В смысле? — спросил Худ, а я перевела взгляд на Люка.

— Молчи, — ответил Люк.

— Я не могу ему постоянно врать, чтобы тебя выгораживать, Люк, — сказала я.

— Что происходит, блять? — спросил Калум.

— Джесси, а ты знаешь, что Калум переспал с Фрэнком, когда ты встречалась с ним? — спросил Люк.

— Какого хрена? Калум, ты что творишь вообще? Ты в своём уме? Ты переспал с моим бывшим парнем, с которым я тогда была в отношениях! Блять, что? У меня нет слов! Ты свинья! — кричала я. — Это омерзительно так поступать. Ты, блять, собираешься со всеми моими друзьями и парнями спать? Как можно думать только своим членом, а не головой?

— Джесси, мы сейчас вообще не об этом говорили! — ответил Калум. — Что вы от меня скрываете? И вообще, Люк, я молчу о вашем сексе с Мией.

— С Мией? Блять, что? Почему я об этом всем не знала? Как так вышло вообще? Почему это все произошло? — спросила я.

— Что вы скрываете от меня?! — громко спросил Худ.

— Да ты мне, черт возьми, нравишься! — в ответ накричал на Калума Люк. — И понял я это после той ночи, когда мы переспали. И честно, то это была лучшая ночь в моей жизни. Ты, может, ничего не запомнил, а я все прекрасно помню.

Калум был шокирован тем, что сказал Люк.

Я сама не знала, что вообще думать о том, что сейчас было озвучено. За моей спиной происходила такая бурная жизнь, а я даже этого не замечала. Когда они это все успевали? И как им удавалось скрывать это так долго и так хорошо? Может, мне и вовсе не стоит с ними со всеми связываться? Я стала другой после знакомства с ними. Моя жизнь перевернулась вверх дном.

— Люк, я.... я не знаю, что мне сказать, — ответил Калум. — Ты мой лучший друг, и я не хочу тебя никак терять, но я понимаю, что после этого наша дружба не будет такой, как раньше. Я влюблен в Джесси и...

— Я все понимаю, Кэл. Я не требую от тебя ничего, но просто прошу: не отталкивай меня. Делай вид, что все, как раньше. Я буду рад и этому. Главное, пожалуйста, давай не прекращать нашу дружбу. Я этого не переживу, — сказал Люк, начиная плакать.

Калум прижал Люка к своей груди. Хеммингс всегда такой эмоциональный, я поражаюсь его таким сильным и искренним эмоциям.

Мы молча стояли и слушали всхлипы Люка. Мне морально так тяжело после всего этого. Столько вопросов и так мало ответов. Мне просто не хочется сейчас об этом думать.

— Мне хочется сказать, что вы самые лучшие люди в моей жизни, — сказал Калум. — Я не хочу, чтобы что-то разлучило нас. Мы всегда были сильными и, думаю, обязаны такими оставаться. Никакие препятствия не смогут нас разлучить, согласны? Давайте не скрывать ничего друг от друга, потому что вы сами видите, что с нами становится от лжи.

Калум говорил мудрые вещи. Бывает ложь во благо, которой мы пытались все воспользоваться, но если переборщить, то получается это. Все накапливается огромным снежным комом и потом расхлебывать это все труднее, чем ты думаешь.

— Согласна. Мы не должны ничего друг от друга скрывать, — ответила я.

Люк просто молча кивнул головой и отошёл от Худа, вытирая свои мокрые глаза.

— Я пойду в ванную, — сказал Хеммингс и покинул комнату, оставляя нас наедине.

— Ну, и что ты думаешь по этому поводу? — спросила я, ближе подойдя к Калуму.

— Я был готов услышать все, но не это. Люк никогда не говорил мне о своей ориентации, и я даже не мог подумать, что могу ему понравиться, — ответил он. — Честно, то я боюсь, что что-то пойдёт на фоне этих эмоций.

— Ты боишься, что вы ещё раз...?

— Нет, ты чего? Я боюсь, что Люк сделает что-то с собой из-за этой боли в груди, которая просто рвёт тебя на куски. Это так невыносимо, когда ты не нравишься тому, кто является для тебя всем, — ответил Калум, а я кивнула головой.

Он притянул меня к себе, протягивая в свои объятия. Его руки были для меня такими родными. Калум был одним из тех людей, с которыми мне просто приятно находиться рядом, даже не произнося слова. Просто вместе стоять и обниматься. Это было очень интимно для меня. Даже интимнее, чем поцелуи.

— О чем ты думаешь? — спросила я.

— Я думаю о том, что ты слишком прекрасна для меня. Я тебя не заслуживаю. Я веду себя, как последний кусок говна, а ты постоянно прощаешь меня, ты видишь во мне только хорошее, даже после того, что я сделал с тобой, и как я ранил тебя. Ты пролила из-за меня столько слез и мне так от этого противно. Противно от себя, что я мог сделать это с девушкой, которая для меня целый мир. Ты мой маленький мир. Ты не представляешь, как у меня все переворачивается внутри, когда ты просто проходишь мимо, встряхивая своими красивыми волосами. Ты не похожа на остальных девушек, с которыми я общался. Сейчас нет таких, как ты. Ты одна такая. Ты особенная. И, видимо, поэтому я в тебя и влюбился, — ответил Калум, а я подняла глаза на него. Карие глаза, скулы, темные волосы. Настолько прекрасный, что я даже ничего не могу произнести в ответ. Мне никто никогда не говорил такого. Я никогда не считала себя особенной, всегда считала себя самой обычной. Мои глаза начали слезиться, наверное, от счастья.

Я ничего не ответила и просто притянула его за шею, сомкнув наши губы в поцелуе. Худ быстро адаптировался и стал отвечать на мой поцелуй. Его пухлые и мягкие губы нежно обсасывали мои, стараясь как можно бережнее относится ко всему, будто я сделана из фарфора. Мои глаза были закрыты, и я боялась открыть их и увидеть, что все — это иллюзия, что всего этого нет.

Наверное то, что я сейчас сделаю будет ошибкой в будущем, но сейчас мною руководит точно не здравый смысл, потому что будь я с мозгами при себе, то не сделала бы этого.

— Да, — сказала я.

— Что «да»? — спросил Калум, посмотрев в мои глаза.

— Я согласна стать твоей девушкой, — ответила я.