Клаус просто стоит и смотрит, как Кэролайн отворачивается от него и покидает комнату. Как только захлопнулась дверь, он залпом выпивает оставшееся в бокале шампанское, тяжело сглатывая. У него нет сил справиться с болью, скручивающей сейчас мышцы, электрическими разрядами сантиметр за сантиметром охватывающую тело. Эмоции взяли верх над ним.

Он допивает шампанское из бутылки, пытаясь успокоить нервы и утихомирить гнев. Нет ничего хорошего в том, чтобы спуститься сейчас к толпе подростков и забить их до смерти всех до одного. Как было в старые времена.

- Никлаус, мы должны идти, - почти кричит Ребекка, вбегая в его покои.

Сейчас середина ночи. В отдалении он слышит крики местных жителей, собравшихся напасть и убить его с сестрой. Чтобы отомстить за кровь, что он пролил среди них. Убийство было единственной вещью, что еще доставляла ему удовольствие, отбирая жизни других, он на мгновение забывал о собственной потере. Страдание любит компанию, и Клаус разносил вокруг горе, словно чуму.

Сейчас он сидит в глубоком, обитом красной и золотой тканью, кресле, что-то говоря самому себе, держа в бессильно свисшей с подлокотника руке пустую бутылку. Тупо уставившись в огонь.

- Ник!

- Ты знаешь, сколько прошло? - протягивает он.

Шелковые юбки Ребекки тихо шуршат, когда она подходит к нему и тянет за руку, пытаясь заставить подняться, но тот все не выходит из своего пьяного транса.

- Ты меня вообще слышал?

- Семьдесят пять, - медленно произносит Клаус, игнорируя сестру. - Семьдесят пять проклятых дней с ее смерти.

Ребекка наклоняется над ним, касаясь лица Клауса, чтобы заставить взглянуть на нее.

- Нам нужно бежать.

- Какой в этом смысл? Не осталось ничего, ради чего бы стоило. Нет двойника. Больше нет Кэролайн.

Подняв руку, Ребекка резко бьет его по лицу, вскочив, он стремительным движением хватает ее за горло.

- Наконец, хоть какая-то реакция, - выдавливает она.

Клаус крепко стискивает пальцы еще несколько секунд, но увидев, как лицо сестры становится пунцовым, отпускает ее.

- Ты был как ходячий труп все эти дни, Ник. Неужели ничто другое не имеет значения? Даже наши жизни? Воссоединение семьи? Победа над Майклом?

- Тебе нужно уйти, - прикрывает глаза Клаус, - пока не пришли охотники.

В глазах Ребекки стоят слезы.

- Я не оставлю тебя, Ник. Мы же говорили, что будем вместе. На веки вечные. Или ты забыл это? Неужели какая-то мертвая девушка заставила тебя забыть?

- Не надо, - почти кричит Клаус. - Не смей.

Подойдя к окну, он видит вдалеке жителей, идущих к замку с факелами в руках. Спустя несколько минут они будут у его дверей. Ребекка стоит позади, и он чувствует спиной ее взгляд, почти слышит, как она молча молит его бежать.

- То есть ты этого хочешь? Встретить свою смерть от рук беззубого фермера с топором?

- Они не смогут убить меня, - раздается равнодушный ответ.

- Нет, но они могут оторвать от твоего тела конечности и разбросать их по всей Англии. Ты этого хочешь? Чтобы Никлаус Майклсон, самый ненавистный и внушающий страх вампир, был побежден группой разгневанных людишек, потому что слишком жалок, чтобы дать отпор.

Клаус понимает, что сестра пытается воззвать к его эго, но в его пьяном равнодушии даже это не может убедить мужчину уехать. Тем не менее, возможность быть разорванным не особо нравится, если умирать - то зная, что это окончательно, но в то же время совсем не хочется доставлять Майклу удовольствия своей смертью.

Развернувшись, он сталкивается лицом с сестрой, чувствуя, как болезненная улыбка искривила губы. Странно, когда в следующую секунду его лицо меняется, принимая облик вампира, Клаусу становится легче.

- Идем, Ребекка. Давай сделаем эту ночь незабываемой для них.

- Клаус.

Голос Минди вырывает его из воспоминаний, и он понимает, что спустился вниз на вечеринку.

- К вам посетитель, - с загадочным видом улыбается она.

- Кто?

- Он назвался Майклом.

Лицо Клауса остается бесстрастным, но он чувствует, как желудок скручивается узлом. Ведь было ясно, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ну что ж, не важно, главное у него есть гибриды.

- Заставь всех выйти из дома. Мне нужно поговорить с отцом.

Клаус просто стоит и смотрит, как Кэролайн отворачивается от него и покидает комнату. Как только захлопнулась дверь, он залпом выпивает оставшееся в бокале шампанское, тяжело сглатывая. У него нет сил справиться с болью, скручивающей сейчас мышцы, электрическими разрядами сантиметр за сантиметром охватывающую тело. Эмоции взяли верх над ним.

Он допивает шампанское из бутылки, пытаясь успокоить нервы и утихомирить гнев. Нет ничего хорошего в том, чтобы спуститься сейчас к толпе подростков и забить их до смерти всех до одного. Как было в старые времена.

- Никлаус, мы должны идти, - почти кричит Ребекка, вбегая в его покои.

Сейчас середина ночи. В отдалении он слышит крики местных жителей, собравшихся напасть и убить его с сестрой. Чтобы отомстить за кровь, что он пролил среди них. Убийство было единственной вещью, что еще доставляла ему удовольствие, отбирая жизни других, он на мгновение забывал о собственной потере. Страдание любит компанию, и Клаус разносил вокруг горе, словно чуму.

Сейчас он сидит в глубоком, обитом красной и золотой тканью, кресле, что-то говоря самому себе, держа в бессильно свисшей с подлокотника руке пустую бутылку. Тупо уставившись в огонь.

- Ник!

- Ты знаешь, сколько прошло? - протягивает он.

Шелковые юбки Ребекки тихо шуршат, когда она подходит к нему и тянет за руку, пытаясь заставить подняться, но тот все не выходит из своего пьяного транса.

- Ты меня вообще слышал?

- Семьдесят пять, - медленно произносит Клаус, игнорируя сестру. - Семьдесят пять проклятых дней с ее смерти.

Ребекка наклоняется над ним, касаясь лица Клауса, чтобы заставить взглянуть на нее.

- Нам нужно бежать.

- Какой в этом смысл? Не осталось ничего, ради чего бы стоило. Нет двойника. Больше нет Кэролайн.

Подняв руку, Ребекка резко бьет его по лицу, вскочив, он стремительным движением хватает ее за горло.

- Наконец, хоть какая-то реакция, - выдавливает она.

Клаус крепко стискивает пальцы еще несколько секунд, но увидев, как лицо сестры становится пунцовым, отпускает ее.

- Ты был как ходячий труп все эти дни, Ник. Неужели ничто другое не имеет значения? Даже наши жизни? Воссоединение семьи? Победа над Майклом?

- Тебе нужно уйти, - прикрывает глаза Клаус, - пока не пришли охотники.

В глазах Ребекки стоят слезы.

- Я не оставлю тебя, Ник. Мы же говорили, что будем вместе. На веки вечные. Или ты забыл это? Неужели какая-то мертвая девушка заставила тебя забыть?

- Не надо, - почти кричит Клаус. - Не смей.

Подойдя к окну, он видит вдалеке жителей, идущих к замку с факелами в руках. Спустя несколько минут они будут у его дверей. Ребекка стоит позади, и он чувствует спиной ее взгляд, почти слышит, как она молча молит его бежать.

- То есть ты этого хочешь? Встретить свою смерть от рук беззубого фермера с топором?

- Они не смогут убить меня, - раздается равнодушный ответ.

- Нет, но они могут оторвать от твоего тела конечности и разбросать их по всей Англии. Ты этого хочешь? Чтобы Никлаус Майклсон, самый ненавистный и внушающий страх вампир, был побежден группой разгневанных людишек, потому что слишком жалок, чтобы дать отпор.

Клаус понимает, что сестра пытается воззвать к его эго, но в его пьяном равнодушии даже это не может убедить мужчину уехать. Тем не менее, возможность быть разорванным не особо нравится, если умирать - то зная, что это окончательно, но в то же время совсем не хочется доставлять Майклу удовольствия своей смертью.

Развернувшись, он сталкивается лицом с сестрой, чувствуя, как болезненная улыбка искривила губы. Странно, когда в следующую секунду его лицо меняется, принимая облик вампира, Клаусу становится легче.

- Идем, Ребекка. Давай сделаем эту ночь незабываемой для них.

- Клаус.

Голос Минди вырывает его из воспоминаний, и он понимает, что спустился вниз на вечеринку.

- К вам посетитель, - с загадочным видом улыбается она.

- Кто?

- Он назвался Майклом.

Лицо Клауса остается бесстрастным, но он чувствует, как желудок скручивается узлом. Ведь было ясно, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ну что ж, не важно, главное у него есть гибриды.

- Заставь всех выйти из дома. Мне нужно поговорить с отцом.

Минди собирает остальных, и они уходят, чтобы вывести людей. Схватив ближайший стакан с выпивкой, Клаус залпом осушает его, а затем кивает одному из гибридов, Тони, и тот, поняв молчаливый приказ, направляется в другую сторону.

- Что происходит? - спрашивает появившийся из прихожей Тайлер.

Клаус стремительно подходит к нему и берет за плечо.

- Уведи отсюда Кэролайн.

- Почему? В чем дело?

- Просто сделай это, - он кладет в руку Тайлеру шприц, наполненный вербеной. - Используй, если понадобится. Только убедись, что она в безопасности.

Клаус не в восторге от мысли, что придется доверить ее безопасность кому-то еще, но он не может сделать всю работу сам. Мальчишка - ее друг, он убедится, что все в порядке.

Приблизившись к входной двери, он силой воли берет себя в руки, готовясь встретиться лицом к лицу с Майклом. После сотен лет в бегах, эта первая встреча с отцом.

Майкл стоит у дверей, с ухмылкой глядя на приближающегося Клауса, тот останавливается у порога и, сжав челюсти, встречается взглядом с отцом.

- Привет, Никлаус.

- Здравствуй.

В эту секунду выбегает Ребекка, за ней выходит Стефан.

- Ник!

- А это моя милая девочка, - улыбается ей Майкл.

- Иди к черту, - огрызается она, бросившись к брату.

- Отойди, Ребекка, - произносит Клаус, не сводя глаз с отца. - Это тебя не касается.

- Ник...

- Стефан, держи ее, - он слышит, как двинулся вперед Потрошитель, схватив Ребекку.

- Не хочешь войти? - уголки губ Клауса изгибаются в легкой улыбке. - Ах правда, я и забыл, что ты не можешь.

- Но ты можешь выйти.

В эту секунду множество гибридов появляются позади Майкла, ожидая приказа к атаке. Клаусу льстит мысль, что он оказался на шаг впереди Майкла, ведь тот не знал его как гибрида. Правда он не думал, что схватка произойдет так быстро после трансформации, но это даже к лучшему.

Отец даже не потрудился оглянуться.

- Они не могут убить меня.

- Да, - ровно отвечает Клаус. - Но они могут превратить твое существование в ад, мне стоит только щелкнуть пальцами.

Клаус смотрит на отца, ожидая увидеть в его глазах страх, как признание того, что он победил, что теперь он сильнее и наконец добился своего. Он уничтожит Майкла в отместку за все издевательства и ненависть, что терпел.

- Большой, плохой волк, - усмехается Майкл, - а ты совсем не изменился. Все еще прячешься за своими игрушками, как трус. Ты забываешь, хоть они и связаны с тобой, но все еще вампиры, и я могу внушить им.

Он делает шаг вперед, не сводя глаз с сына, который бросил взгляд на гибридов, чувствуя как пошатнулась уверенность, но затем снова повернулся к отцу.

- Ты не сможешь внушить им всем.

- Не тебе знать, на что я способен, а на что - нет, - Майкл поворачивается к Минди. - Дорогая, почему бы тебе не показать моему сыну, что еще я нашел сегодня вечером. Думаю, это ему будет не совсем безынтересно.

Минди отходит в сторону и приволакивает что-то. Нет, вернее кого-то. Она швыряет светловолосую девушку в руки Майклу, и тот выставляет ее перед собой, показывая Клаусу. Ее полные страха синие глаза встречаются с его, и Клаус почти слышит, как усмехнулся Майкл. Он нашел Кэролайн.

- А теперь выходи, Никлаус. Или она умрет. Снова.

***

Кэролайн чувствует, как пальцы Майкла смыкаются на шее, и сталкивается с жестким взглядом Клауса. Ее дыхание учащается в страхе. И снова ее используют, чтобы добраться до него. Ее глупые, глупые друзья, они рассказали о том, что закололи Майкла, но упустили из виду ту часть, где пробудили его обратно, и сговорились с ним против Клауса. Разве они не понимают, что как только Майкл разберется с сыном, он убьет всех их. Он не друг или союзник, это монстр, чьей единственной целью было уничтожить род вампиров, который создал.

Его пальцы впиваются глубоко в кожу, когда он удерживает ее на месте.

- А теперь выходи, Никлаус. Или она умрет. Снова.

- Вперед, - усмехается в ответ Клаус. - Убей ее.