***

-Он мой Предназначенный! -после выступления Шуги Чимин буквально подлетел к Чонгуку, хватая его за предплечья, и резко выпалил всё на одном дыхании, что аж у младшего глаза на лоб полезли.

Что он только что сказал? Предназначенный? То есть Чон сделал еще хуже, позвав Шугу работать с ним? Или нет? Пак был слишком взволнован и постоянно крутился, пытаясь рассмотреть что-то - или кого-то - в толпе, и Чонгук никак не мог понять его реакцию.

-Д..да ладно? - как можно более удивленно проговорил Гукки слегка дрожащим голосом, почти незаметно отступая на шаг назад от хёна. Чон никак не мог сконцентрировать взгляд на своем друге, пытаясь не выдать собственное состояние. Жгло. Его руку так сильно жгло, что Гук боялся, что вот-вот потеряет сознание от боли. Но, что ещё хуже, ему было ничего не видно, всё расплывалось перед глазами, становясь каким-то странным психоделическим узором.

Чонгук из последних сил старался сохранить здравомыслие, хотя в его состоянии с каждой секундой это становилось всё сложнее. Снова рука. Снова болит. И снова в том месте. Непроизвольно Чон вспоминает сегодняшний сон, ведь именно такие чувства он в нём испытывал. Всё снова повторяется? Это снова сон? И он сейчас проснется, или окажется на обрыве? Нахмурившись, макнэ глубоко вздыхает, пытаясь унять дрожь во всем теле. Во всяком случае, он понимает достаточно ясно, что Чимину, с его проблемами и Предназначенным, добавлять ещё и свои категорически нельзя.

Нервно растрепав волосы на затылке, где находился второй источник боли, кроме руки, Чонгук закусывает губу, пытаясь выглядеть перед старшим естественно.

-Я это...Ты извини..Я...

Договорить ему не даёт Чимин, который вдруг хватает Гука за плечи ещё сильнее, чем раньше, и слегка трясёт, привлекая к себе внимание.

-Гукки, что Мне делать? - отчаянно спрашивает он, дёргаясь от каждого звука и неосторожного движения людей вокруг, - Господи, как же я переживаю! Вдруг он не захочет со Мной говорить? - Чимин почти пищит, что показывает степень его взволнованности, и, не дожидаясь ответа, отпускает младшего и зарывается в свои волосы ладонью, чуть сжимая.

Чонгук, находящийся на грани реальности, слабо улыбается, радуясь хотя бы тому, что актёр из него выходит замечательный, и старший не видит ничего.

***

Кое-как добравшись до Юнги, рискуя при этом десять раз просто свернуть не туда, Ви кладёт свою руку, бледную и мелко подрагивающую, старшему на плечо. Тэхёна всего слегка потряхивает, словно при лихорадке, и то знобит, то бросает в жар абсолютно так же. Зрение так и не приходит в норму, хотя боль, кажется, становится чуть поменьше, и всё вокруг продолжает казаться расплывчатым.

-Шуга-хен... Ты это, прости меня. Я слегка опоздал... - пытаясь широко улыбнуться, говорит Ви заплетающимся языком, потому что связную речь из себя выдавить не может, и звуки собственного голоса, раздающиеся будто в самой черепной коробке, только усиливают головную боль.

Шуга, услышав голос друга, резко поворачивается к нему и хмурится, думая, что Тэ уже успел "повеселиться".

-Слегка? Ты что, пьян? - криво усмехаясь, Юнги тянет макнэ за щеку в сторону, от чего тот только хмурится и странно пошатывается вслед за рукой старшего, будто тот вдруг становится обладателем сверх-силы и может сдвинуть его одним только прикосновением.

Юнги всегда любил тягать друга за щеки. Уж больно ему нравилась недовольная мордашка того, только вот... Только вот сейчас было что-то не так. Шуга отчётливо видел, как Тэ пытается выразить те же эмоции, как и всегда, но он только пытается, и это не может не насторожить Мина.

-Я не пил, хён. Просто плохо себя чувствую. Где тут выход на крышу? Хочу хоть немного проветриться, - Тэ говорит уже более уверенно, понимая, что в первый раз получилось совсем неубедительно, и чуть хмурит брови, немного прокашлявшись. Стены давят на парня, что уж говорить о пристальном, неуютном взгляде хёна, который совершенно точно начинает что-то подозревать. Киму хочется побыстрее сбежать отсюда, желательно далеко и навсегда. Он никогда не любил такие места, где много людей, слишком мало места и невыносимо жарко.

Старший смотрит ещё несколько минут подозрительно, но потом, то ли поверив, то ли решив, что друг сам разберётся, закатывает глаза и осматривается, вспоминая, куда же он выходил, когда практиковался тут до начала работы.

Осмотревшись, репер лишь кивает в ту сторону, куда надо идти Тэхену, и снова смотрит этим своим фирменным взглядом, в котором смешанно и беспокойство, и подозрение, и желание помочь, таким, что если бы Тэ не было настолько плохо, он бы обязательно попытался как можно скорее удрать от хёна.

-Сам дойдешь? - взволнованно окидывая взглядом Ви, Юнги хмурится, не переставая тереть свою правую ключицу, которая никак не переставала давать о себе знать.

Тэхён лишь кивает, и, чуть склонив голову напоследок, плетётся на крышу, первое время стараясь идти хоть немного ровно, а потом, когда хён точно не видит, выдыхает и чуть пошатывается, прикрывая глаза, отпускает себя за ненадобностью больше делать для Юнги вид, что всё нормально.

***

-Успокойся, Чимин-хён, -прерывисто выдохнув, Чонгук хватается за левое запястье, которое неимоверно жжёт, и чуть прикрывает глаза, понимая, что ему становится всё хуже и хуже. Вся эта атмосфера начинает давить, стены будто сужаются а музыка словно хочет раздробить черепную коробку напополам. В помещении становится вдруг настолько душно, что у Гука невольно появляется желание выйти на улицу, на свежий воздух.

Такого никогда не было за всё то время, пока Чон работает тут. Однако и запястье так сильно не болело никогда, что ничего, кроме боли, он не может чувствовать. Что же тогда с ним? Чонгук отчаянно пытается понять, что происходит, но у него категорически ничего не получается, а мысли, так и не получив своего логического завершения, обрываются на полуслове. Может, он чего-то выпил? Может, его...

Додумать Чонгуку не даёт друг, который, кажется, сейчас сорвется на истеричный крик.

-Как я могу успокоиться? Ты серьезно? Что мне делать? - судорожно сминая пальцами подол футболки, Чимин потерянно смотрит на друга.

Ему начинает казаться будто, он сходит с ума. А может так и есть, слишком уж всё похоже на сумасшествие. Голова слегка кружится и гудит, Чимин не может ни о чем думать, ни одна связная мысль не хочет приходить в голову. Он не знает, как ему реагировать, как вести себя и что вообще делать. Его Предназначенный - репер, которым Пак уже долгое время восхищается, и это всё походит на сюжет какой-то второсортной подростковой мелодрамы, никак не вяжется с реальностью. Минни знает, что Юнги ему нравится, и это немного абсурдно, ведь кроме этого он не знает вообще ничего. То есть совсем. Ни характера Мина, ни его привычек, ни его жизненных принципов, ни, в конце концов, названия его любимых блюд. Факты, выисканные и прочитанные в интернете, сталкиваясь с действительностью кажутся чем-то несущественным и совсем каплей в огромным морем под названием «Мин Юнги». Пак даже не знает, что насчёт самого Шуги. Он ведь Чимина первый раз только видит.

- Не думай ни о чем, - неожиданно все становится словно в медленной съемке, а то и вообще замирает, уменьшаясь вдруг до лёгкого покалывания на ключице и знакомого низкого голоса, от которого у Чимина мурашки по коже и сердце, бьющиеся в горле, словно ненормальное.

-Не произноси ни слова. Просто улыбнись мне, - Юнги слегка касается рукой плеча Мина, совсем невесомо, чтобы не спугнуть Предназначенного, от чего тот, однако, крупно вздрагивает и шокировано смотрит на своего друга как на спасательный круг огромными влажными глазами.

-Я вас оставлю, - пытаясь держать эмоции под контролем, Чонгук сдержанно улыбается уголками губ. Ему становится неимоверно тяжело тут дышать, поэтому, бросив на парочку ещё один короткий взгляд, парень выдыхает и, еле стоя на ногах от боли, проталкивается через беснующуюся толпу к выходу на крышу.

***

Открыв дверь, которая отчего-то поддаётся совсем неохотно, и ему приходится приложить все свои остатки сил, Гукки неровным шагом подходит к самому краю, немного неуклюже опираясь на перила. Он чувствует сильное дуновение ветра, который пробирается под одежду и приятно холодит разгорячённую кожу, и с наслаждением вдыхает свежий прохладный воздух. На душе будто сразу легчает, даже боль словно притупляется, отходя на второй план. Как камень с души.

Чонгук прикрывает глаза и чуть заметно улыбается, чувствуя расползающуюся по всему уставшему от боли телу какую-то странную, вымученную негу. Он позволяет себе ненадолго расслабится, поддаваясь моменту и с наслаждением ощущая на покрасневшей коже запястья так необходимую сейчас прохладу. Кожа медленно остывает, принимает нормальный оттенок, и Гук осторожно проводит по чернильным линиям пальцами, задумчиво разглядывая каждую чёрточку.

Но это мгновение длится совсем не так долго, как хотелось бы Гукки. Как тогда, во сне, его вдруг обнимают сзади горячие сильные руки и прижимают к себе, плотным кольцом ложась на талию. У Чонгука вся жизнь пролетает перед глазами от первого испуга, сердце стремительно ухает вниз, и потом снова возвращается на место и колотится так сильно, будто хочет вырваться из тяжело вздымающейся грудной клетки, а глаза настолько расширяются, будто готовы выпасть из орбит.

-Я все еще не могу поверить, -только заслышав этот бархатный голос, который сейчас немного дрожит, Гуку кажется, что он сейчас провалиться сквозь землю. Этот голос ему настолько знаком, что мальчишка жмурится от приятного чувства, которое, пройдясь по всему телу, отдаётся теплом в животе, будто там оживают и расправляют крылья тысячи бабочек.

-Всё кажется сном, - этот низкий голос заставляет расслабляться, действительно почувствовать себя лучше, а не создать себе видимость. Чонгук прикрывает глаза, непроизвольно прижимаясь спиной ближе к широкой груди Тэ, а он полностью уверен, что это именно его Предназначенный.

По-другому и быть просто не может.

- Прошу, не исчезай, - Гукки даже не замечает, как сказал это, поддавшись воспоминаниям и ощущениям, исходящим из содержания его сна. Он не хочет, чтобы снова всё так же закончилось. Не хочет, чтобы его отпускали, не хочет снова падать вниз. Он не хочет исчезать, а Тэхёна, который и так слишком близко, стоит почти вплотную, становится катастрофически мало, - Я не бабочка. Я не улечу, - да, Гук понимает это очень отчётливо. Он не сможет улететь, ни тогда, ни теперь, ведь он не бабочка. Он всего лишь человек.

-Что? - Ви неохотно немного отстраняется от Предназначенного, совсем не понимая, почему тот так странно себя ведет. Он тоже его почувствовал? Или же все-таки у Чонгука правда кто-то есть, и сейчас он думает, что это вовсе не Ви его обнимает? Да и вообще, о чём это он? Какие бабочки? Какой полет?

У Тэхена перед глазами все плывёт почему-то, хотя он уверен был ещё минуту назад, что приступ полностью прошёл. Парень сам не знает, от чего именно у него такая реакция, но рук на талии младшего всё равно не расцепляет. От того, что его Предназначенный тут, или от слез, накопившихся в уголках глаз? Сейчас это кажется почти одинаковым, сливается в одно, болезненно-нежное и больное до почти физической боли. Обида захлёстывает с головой, полностью накрывая парня и овладевая его разумом. Тэхен думает, что вот-вот заплачет. И что это будет для его Предназначенного, наверняка, самой худшей первой встречей на свете.

Но он, лишь печально улыбнувшись, мотает головой, будто Чонгук может это увидеть. Хватит с него таких мыслей. Пока не узнает - не будет больше накручивать себя, это бесполезно от и до и только загоняет в тупик.

Медленно проведя рукой по спине Гука, Тэ останавливается на уровне поясницы, слегка щекоча кожу, выглядывающую из-под задравшейся футболки, холодными пальцами. Чонгук на это только смеётся тихо и очень красиво, и рыжий закусывает губу, понимая, что готов слушать этот смех сутками напролёт, и, тем более, быть его причиной.

Глубоко вздохнув, старший поворачивает макнэ к себе лицом, а младший, резко прекращая хихикать, так и застывает, смотря широко открытыми тёмными глазами на Предназначенного.

Чонгук слишком удивлен и, может быть, даже шокирован, чтобы что-то говорить, он лишь открывает и закрывает рот как рыба, не в силах поверить собственным глазам. Как говорят, он "был сражен на повал" красотой своего Предназначенного, и просто поверить не мог, что этот парень с живым лицом, очень красивыми, но почему-то грустными глазами и робкой улыбкой на покусанных розовых губах действительно его. Это и есть Ким Тэхен? От одной мысли у Чонгука сносит крышу.

Почему никто не сказал этому парню, что быть таким красивым просто незаконно?

Ви медленно скользит взглядом по удивлённому лицу младшего. Бледная ровная кожа, тёмные, наверняка очень мягкие волосы, глаза, обрамлённые тёмными ресницами, крупный нос, который, однако, показался Тэ безумно милым, и приоткрытые влажные губы. Серьёзно, Ким поклясться был готов, что видит такого человека впервые в своей жизни. Как же был красив его Чонгук! Если бы Тэхёна попросили описать своего Предназначенного, у него просто не хватило бы слов. Ни один эпитет с точностью не мог передать красоту чуть подрагивающих ресниц, отбрасывающих тени на начинающие вдруг алеть по-детски ещё пухловатые щёки, глубину глаз, в которых, Ви поклясться мог, он видит звёздное небо, которого нет даже над городом. Нет, это абсолютно невозможно.

Тэ лишь нервно сглатывает, наблюдая за тем, как медленно скатывается капелька пота по тонкой шее его Предназначенного, и понимает вдруг, что даже если и есть у его Чонгука кто-нибудь, девушка или парень, он его никогда не отдаст, ни за что. Просто не отпустит, и, Тэхёну хочется верить, что Чонгук и сам не захочет уходить.