***

Чонгук возвращается домой, неторопливо шагая по почти пустой улице, освещённой неоновыми вывесками магазинов. Сегодня он немного задержался, выполняя сверхурочно работу за коллегу, которому срочно понадобилось уйти домой. Уставший и в вялом настроении, Гук смотрел на тёмное небо, впервые без единой тучки за несколько дней, и даже не смотрел под ноги, завороженный этой красотой.

Резкая боль в запястье заставляет засмотревшегося Гука напрячься и отвлечься от созерцания вечернего неба. Рука начинает болеть все сильнее и сильнее, и парню приходится остановиться. Он плотно сжимает зубы, хватаясь за запястье, и чуть ли не плачет, не обращая внимания на заинтересованные взгляды прохожих со всех сторон, слишком не до них сейчас. В глазах резко мутнеет, становится невозможно дышать, да и стоять на ногах с каждой секундой всё сложнее.

Крепко сжав руку и прикрыв глаза, Гук скулит от боли, не в силах больше сдерживать эмоции. Он чувствует, как неотвратимо клонится вбок, и Чон уже готов встретится с асфальтом, когда вдруг его ни с того ни с сего резко обнимают со спины, и, не давая свалиться, прижимают крепко к чьей-то тёплой груди. Чон удивленно округляет глаза и отрывает рот в немом вскрике, пытаясь понять, что же происходит, но боль здорово мешала этому делу.

Когда пелена с глаз спала и он смог нормально видеть, Чонгук опустил глаза и с ужасом понял что находиться на самом краю непонятно откуда взявшегося обрыва. Занервничав, он попытался вырваться из рук неизвестного, который его все еще обнимал, не желая отпускать. Все попытки Гука повернуть голову и увидеть наконец парня вполне ожидаемо увенчались провалом. Незнакомец, стоящий сзади, только тихо всхлипывает, пытаясь унять дрожь в голосе. Медленно отпустив Чона, он отходит на шаг назад.

-Что, если я прикоснусь к тебе, а ты улетишь? - низкий голос, медленно, словно через силу произносящий слова, становился все громче и громче, -Разобьешься вдребезги?! - Ви тяжело выдыхает, срываясь на крик, и голос, казавшийся до этого твёрдым и непоколебимым, начинает дрожать.

Чонгука от этой резкой смены настроения потряхивает. Он каждый раз вздрагивает, как только тот начинает говорить, даже не разбирая в замешательстве смысла слов. Гук совершенно не понимает, где он и как здесь оказался, а ещё не знает, кто этот парень, хотя голос и кажется неуловимо знакомым. Мальчишка чувствует лишь то, как ему на душе с каждой секундой становится всё тяжелее и тяжелее, почти физически больно, как сильно горит запястье, где начерчено имя его Предназначенного, и эти чувства не дают сосредоточиться на чём-то другом.

-Останешься со мной? - медленно говорит Тэ на выдохе, пытаясь больше не кричать, - Можешь пообещать мне это? - неуверенно касаясь спины Чона подрагивающими в волнении пальцами, Тэхен слабо улыбается, подавляя в себе желание крепко обнять младшего, - Мне страшно... страшно.

Гук чувствует, как после прикосновения у него земля уходит из-под ног. Резко отпустив голову, он в панике понимает, что начинает падать с места, где только что стоял. Запаниковав, Гук начал бестолково извиваться в воздухе, с ужасом понимая, что не может издать ни звука, оглядываться и щипать себя за судорожно хватающиеся за воздух руки, отчаянно надеясь на то, что это всего лишь сон. Но ничего не происходило, он всё так же продолжал лететь вниз, и макнэ лишь в панике удостоверился в том, что все это правда.

Ему, конечно, говорили, что много странностей происходят с Предназначенными, но кто же знал, что даже такое. Гукки слушает своё бешено колотящееся сердце, которое перекрывает даже шум ветра, бьющего в уши, лишь печально усмехается, думая о Своей судьбе, возможно, в последний раз. О Чимине, которому сейчас и так плохо, о всем на свете. Подняв голову, Чон уже не видит парня, который стоял сзади него, а лишь нечёткие очертания его фигуры на стремительно отдаляющемся склоне. Последнее, что слышит Чонгук перед тем, как закрыть слезящиеся глаза, это лишь тихое -Бабочка...