На следующее утро я проснулась из-за грохота, доносившегося из кухни. Гарри, вероятно, готовил завтрак и, учитывая, что он оставил дверь спальни приоткрытой, я слышала как он что-то напевал. Я улыбнулась, вспомнив вчерашний день. Я приняла сидячее положение, прикрывая обнажённое тело простынёй. Я уже хотела встать, но что-то остановило меня на прикроватной тумбочке.

Широко раскрыв глаза, я прикрыла рот ладонью, удивившись увиденному. Я улыбалась так широко, что аж щёки заболели. На тумбочке стояла плюшевая игрушка. Это была мышка с тёмно-карими глазами, напоминавшими мои. Я медленно потянулась за ней, дабы взять. Она была настолько мягкой, что я не могла встать, не погладив её пару раз. Я шла к двери, придерживая одной рукой простыню вокруг тела, а другой прижимая мышонка к груди.

Когда я вошла на кухню, первое, что я увидела - Гарри без рубашки, готовящего омлет с таким сосредоточенным выражением лица, что мне пришлось удержаться от смеха.

- Ты же понимаешь, что сейчас находишься не на кулинарном шоу, да? - С улыбкой сказала я. Гарри быстро оглянулся. Его лицо озарилось, а зелёные глаза заставили меня почти раствориться в них.

- Доброе утро, малышка, - сказал он, улыбаясь, прежде чем лопаточкой положить омлет на тарелку. - И, да. Я в курсе, что не Гордон Рамзи. Я просто пытаюсь не сжечь тут всё.

- Хм, хорошо, - я пожала плечами, стараясь игнорировать сердце, пропускающего удар каждый раз, когда Гарри называет меня малышкой.

- Смотрю, ты нашла мышонка. - Гарри кивком указал на плюшевое животное, прежде чем медленно двинуться ко мне.

- Да. Он очень милый. - Я посмотрела на мышонка, прижатого к моей груди.

- Я хотел отдать тебе его вчера, но мы занялись кое-чем неожиданным, так что... - Гарри улыбнулся, положив ладони на мои бёдра, отчего мои щёки вспыхнули. Гарри быстро чмокнул меня в щёку, отчего моё дыхание сбилось к чёрту, и игриво щёлкнул меня по носу, а после вернулся к своим делам.

- Завтрак почти готов, так что, если хочешь присоединиться... - Гарри взял тарелку и положил на стол.

- Присоединюсь, как только почищу зубы и приму душ. - Сказала я, поправив простыню.

- Хорошо. Я пока... всё разложу. - Гарри указал рукой на стол. Я улыбнулась и развернулась, чтобы вернуться в спальню. После того, как я положила зверушку на подушку, я зашагала в ванную, заперев за собой дверь.

Быстро приняв душ и почистив зубы, я вышла с полотенцем, обёрнутым вокруг тела. Немного дрожа, я направилась к спальне, чтобы одеться. Сегодня я хотела надеть что-нибудь удобное. Надев нижнее белье, я выбрала чёрные леггинсы и любимую толстовку Гарри. Пока я одевалась, я ненароком посмотрела в окно, увидев серые облака, покрывавшие небо. Я надеялась, что в ближайшее время пойдёт снег. Уже почти ноябрь. Обычно в это время идёт снег.

- Кто разрешил тебе надеть мою любимую толстовку, мышонок?

Глубокий голос отвлёк меня от мыслей. Я быстро обернулась. Гарри прислонился к дверной раме, с улыбкой наблюдая за мной.

- Как долго ты там стоишь? - Спросила я, чувствуя жар, приливший к щекам. Несмотря на то, что он уже видел меня голой, я всё ещё стеснялась.

- А это важно? - Гарри поднял брови, ухмыльнувшись. - Ты не ответила на мой вопрос.

- Прости. Я думала, ты не будешь против, если я возьму у тебя эту толстовку...

- Расслабься, я шучу. - Гарри оттолкнулся от дверной рамы и направился ко мне. Встав передо мной, он взял моё лицо в свои руки. - Ты можешь надевать её.

Я улыбнулась. Через секунду его горячие губы накрыли мои, отчего я томно застонала. Закрыв глаза, мои руки нашли путь к его густым волосам. Пальцы зарылись в кудрях, сжимая и потягивая. Его руки опустились на мою талию. Я почувствовала, как длинные пальцы пробрались под толстовку, дабы погладить обнажённый участок кожи. Моё сердцебиение сразу же участилось. Тем не менее, Гарри отстранился, но руки не убрал.

- Мы должны кое-куда съездить, а мы даже ещё не позавтракали, - сказал он с некой досадой. - Как бы мне ни хотелось продолжить начатое, дело важнее.

- Куда поедем? - Спросила я, задумчиво нахмурившись. В зелёных глазах что-то вспыхнуло. Что-то, что я не могла понять.

- Увидишь, - это всё, что он сказал мне.