Тяжело вздохнув, я поставила чемодан на блестящий паркетный пол. Изнеможение от постоянной спешки и недосыпа заставляло меня чувствовать, что я больше не была собой. Мои глаза щипало, мышцы болели. Я не могла вспомнить последний раз, когда не чувствовала, что моя голова взрывается.

Но душевная боль была сильнее. Это мучило меня до такой степени, что я боялась сойти с ума. Переезд из моей квартиры и поиск новой работы позволяли мне немного отвлечься, но каждый раз, когда я позволяла своим мыслям блуждать, я обнаруживала, что падаю в глубокую тёмную дыру, которая уже была мне знакома. Я была опасно близка к депрессии, и я знала, что на этот раз, если проиграю бой, никто не сможет спасти меня. Я уже начала сдаваться, я просто устала от всего.

Я осмотрелась в своём гостиничном номере: стены кремового цвета, светло-коричневая мебель, телевизор в углу. Типичный гостиничный номер. Через пару дней мне удалось позаботиться о вещах, которые мне были нужны для переезда, и с помощью одной из моих соседок, Кристиана, я перевела свою мебель в магазин, который продаст её. Теперь мне предстояло провести в гостиничном номере несколько дней, прежде чем я улечу на другой конец страны. Район был ближе к морю и в дополнение к этому население там было меньше.

Я собиралась дать себе последнюю попытку.

Но до этого мне нужно было сделать только одно.

***

Холодный ветер осеннего вечера дул в лицо, когда я шла по знакомой улице. Ещё не стемнело, но солнце уже садилось, окрашивая небо в яркие цвета. Я обернула шарф вокруг шеи, так, чтобы он закрывал почти пол-лица. Я также надела большую тёмно-серую толстовку и натянула капюшон на голову. Никогда нельзя быть слишком осторожным.

Моё сердце колотилось в груди. Я попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. От волнения у меня скрутило живот. Я чувствовала, как дрожали мои руки, когда я засовывала их в карман толстовки. С каждым шагом я всё ближе и ближе подходила к тому месту, куда направлялась.

Дом, где я провела семь лет своей жизни, с десяти лет до семнадцати.

Мне нужно было увидеть родителей в последний раз, хотя бы мельком. Я скучала по своей сестре Дженни так же сильно, как и они, но так как я понятия не имела, где она сейчас, я не знала, где её искать. Но я знала, что родители по-прежнему живут в том же старом доме, где жили в течение довольно долгого времени. На днях я провела небольшое расследование, чтобы выяснить это. Я провела целый день, всё обдумывая, прежде чем наконец набралась смелости вернуться в Гринфилд, хотя и знала, что иду на большой риск. Но риск всё же был меньше, чем если бы мои родители жили в Стоунбридже, и почему-то это заставило меня чувствовать себя немного спокойнее. Я могла только надеяться, что они не заметят или, что ещё хуже, не узнают меня. Это ещё больше усложнило бы ситуацию. Меньше всего мне хотелось, чтобы они попали в неприятности из-за меня.

Я уже видела белые стены знакомого дома, и только одного их вида было достаточно, чтобы у меня в горле образовался комок. Я немного замедлила шаг и некоторое время смотрела на два дерева, которые росли во дворе; на старый забор, окружавший дом; на темную крышу, которую так много раз чинил мой отец; на окна, которые моя мама всегда чистила, делая их похожими на новые. Когда я подошла ближе, услышала какие-то тихие звуки, а когда остановилась у забора, я увидела то, от чего захотелось заплакать.

Я увидела мою маму, стоящую на коленях на земле, её руки были покрыты землей. Она что-то делала с цветами, большинство из которых уже были коричневыми и мёртвыми. Некоторые из них всё ещё были живы, но я не тратила много времени, глядя на них, так как мой взгляд был сосредоточен на моей матери. Я заметила, что она собирает семена и кладет их в маленькую коробочку, чтобы снова посадить те же цветы весной, она делала это каждый год.

Я стояла за деревом, которое почти скрывало меня, и старалась вести себя как можно тише, хотя больше всего на свете мне хотелось броситься в объятия матери и сказать ей, что я жива. Теперь я видела, насколько старше она выглядела: её некогда тёмно-каштановые волосы уже начинали седеть, глаза выглядели грустными и усталыми, а на лбу появились новые морщины. Но она по-прежнему была самой красивой женщиной в мире.

Я поправила шарф и вдруг услышала, как открылась дверь. Мой взгляд был прикован к двери, и я чувствовала, как сжимается грудь, а перед глазами всё расплывается из-за слёз. Я быстро сморгнула их и судорожно выдохнула.

Папа вышел из дома и подошёл к маме, которая всё ещё работала с растениями. Он тоже выглядел намного старше, чем я помнила: его обычно светлое и счастливое лицо теперь было печальным и мрачным, он выглядел так, будто его накрыла какая-то тень. Я с трудом сглотнула, борясь со слезами, когда увидела, как он положил руку на плечо моей мамы.

- Уже поздно. Пойдём домой, - я слышала, как он негромко говорил. Мама подняла на него глаза и покачала головой.

- Дженни скоро будет здесь. Я хочу дождаться её.

Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди при упоминании моей старшей сестры. Дженни будет здесь? Моя дорогая Дженни?

- Мы могли бы подождать её внутри, - папа попытался убедить маму, но я видела, что улыбка не коснулась её глаз.

- Я хочу показать ей цве...

Моя мама не успела закончить фразу, когда звук автомобильного двигателя нарушил спокойный, тихий вечер. Я застыла на месте и спряталась за деревом. Я тяжело дышала, а сердце продолжало бешено биться в груди, когда мысль о том, чтобы увидеть мою сестру, начала крутиться в голове. Я услышала, как открылась дверца машины, а затем знакомый успокаивающий голос моей сестры, приветствующий маму и папу. Я закрыла глаза на несколько секунд, прежде чем снова открыла их и выглянула из-за дерева.

Когда я увидела сестру, в горле снова образовался комок. Дженни стала ещё красивее. Я всегда считала её красивее меня. Несмотря на то, что я видела усталость на её лице, она по-прежнему умудрялась широко улыбаться, обнимая маму, а затем папу. И это было похоже на то, что она принесла с собой немного дневного света. Внезапно папа не выглядел грустным, а мама улыбнулась настоящей улыбкой. Я не могла быть более благодарна ей за заботу о них во время моего отсутствия.

- Дженни, я хочу тебе кое-что показать, - сказала мама через некоторое время, перестав обсуждать что-то о работе Дженни. Я видела, как она взяла Дженни за руку и повела её к тому месту, где она посадила цветы.

- Смотри. Они всё ещё живы, хотя погода была довольно холодной, - мама указала на фиолетовые цветы, которые чудесным образом не увяли, несмотря на холодную погоду.

Мой любимый цветок.

- Астра, - тихо сказала Дженни и улыбнулась, но внезапно на её лице появилась печаль. Она присела на корточки и легонько коснулась одного из цветов.

- Любимые цветы Кариссы.

Когда эти слова слетели с её губ, атмосфера, казалось, изменилась. Сквозь слёзы я увидела, как папа обнял маму, а когда Дженни снова встала, они обняли её.

Волны печали и страдания захлестнули меня. Я была так близка к своей семье, ближе, чем когда-либо, но в то же время так далеко. Как будто между нами была невидимая стена, и единственный способ сломать её - подвергнуть мою семью опасности. Поэтому я была вынуждена только наблюдать за ними, чувствуя, как боль в моём сердце растёт с каждой секундой.

- "Люди видят в тебе мертвеца, потому что ты всего лишь тень, живущая во тьме. Ты не заботишься ни о ком и ни о чём, и это только потому, что ты когда-то любил. Но это лучше, чем позволять любви мучить тебя год за годом, позволять ей медленно убивать тебя изнутри. Но хуже всего то, что никого не будет волновать твоя боль".

Только теперь я, наконец-то, поняла, что имел в виду Гарри, говоря это. Я сама это испытывала.

Это правда. Иногда любовь медленно убивает тебя изнутри.

_______________