«Не спорь с человеком, дерзким на язык, и не подкладывай дров на огонь его.»

(Из Книги Сираха)

Джинни Уизли очень любила коротать вечера за чашкой ароматного чая, особенно в Норе и особенно в дружелюбной компании Гермионы Грейнджер. Правда, такие посиделки давно утратили свою очаровательность: у подруги в запасе уже не было столько интересных рассказов, как во времена их обучения в Хогвартсе, а Гарри уже почти перестал чудить и геройствовать.

Почти, конечно же.

И единственное, что сейчас портило один из таких прелестнейших вечеров — то, что Гермиона без устали комментировала ситуацию с «негодяем Малфоем» и принесённые ею зелья. Хотя тема в любой другой раз показалась бы Джинни довольно интересной. И вообще сейчас всё дело, наверно, всё-таки было в её гнусном настроении.

Наверно, именно потому Джинни казалась слегка растерянной, потерянной и на своей волне. И даже не казалась, а так оно и было.

И нет, дело вовсе не в проделке Малфоя, о чём вы могли бы сгоряча подумать. Дело в том, что уже давно коробило каждого мага и семейство Уизли в том числе. Тёмный Лорд был побеждён, но это только усугубляло ситуацию с Пожирателями, теперь уже бывшими и невероятно озлобившимися. Они то и дело пытались достать героев войны первее, чем достанут их самих. К сожалению, аврорат очень многих из них не смог упечь в Азкабан.

Они боялись потерять свободу, и боролись за неё как могли.

Джинни уже однажды попалась под руку нескольким из Пожирателей, когда обсуждала с Полумной своё рвение играть в квиддич на более серьёзном уровне. Слава Мерлину, Невилл со своими друзьями тогда подоспел вовремя, и Уизли отделалась одним только испугом.

Вообще, маги уже давно привыкли к новым обстоятельствам. Самого Тёмного из магов победили — и за то спасибо. Только вот по вечерам настроение многих из них катилось куда-то в район плинтусов и поднять его казалось чем-то почти что нереальным. Джинни только за одно судьбу благодарила: война хотя бы не тронула никого из её самых близких. Кто знает, как повлияла бы на неё смерть, допустим, одного из противнейших близнецов или даже Рона, с которым они редко могли в чём-то сойтись.

Конечно же, это была не единственная причина её плохого настроения. Ещё дело слегка было в идиоте-Поттере, который всё время занят и не обращал на Джинни иногда и толики внимания. Ну, и, всё-таки, да, ещё немножечко в проделке Малфоя.

Джинни даже начал слегка беспокоить момент с поломанной малфоевской палочкой — волшебной, конечно же. Только вот, естественно, упоминать перед кем-то об этом Уизли не стала бы, а уж тем более перед самим слизеринцем.

Может, если бы она знала, что палочка была вовсе не малфоевской, что стало одной из причин поражения парня в недавней драке, возможно, переживала бы меньше. Но Уизли-то не знала.

А Грейнджер, кстати, всё также надоедливо-приятно продолжала о чём-то жужать:

— Все эти зелия должны помочь, — продолжала убеждать подругу Гермиона, — и ты с ними обязательно справишься.

Только вот Грейнджер был упущен один важный момент: Джинни было совершенно плевать, помогут ли все эти лекарства тому подонку, что лежал сейчас в её бывшей спальне и пытался, несмотря на некогда полумёртвое состояние, всё равно над ней подшучивать. Ей даже в некоторой степени нравилось наблюдать за его беспомощностью, и уж особенно приходился по душе тот факт, что его жизнь во многом зависела именно от неё.

Хотя Джинни, конечно же, во многом приукрашивала. Но плевать.

— А вот здесь, — Гермиона достала из сумочки старый и уже порядком пожелтевший пергамент, — смотри, заклинания, сильные достаточно, только, правда, немного сложные...

Гермиона на мгновение задумчиво глянула на Джинни, поразмыслив, справится ли та, но вскоре уже откинула все сомнения в сторону. Младшая Уизли, конечно, никогда особо не тяготела великой любовью к учёбе, но те науки, что были ей хоть чуточку интересны, изучала довольно легко. Заклинания и уж особенно зелья ей были интересны.

Чуточку, конечно.

— Кстати, тут, среди зелий, есть еще сыворотка правды, — вспомнила Грейнджер и в ту же секунду вытащила из коробки на столе флакон.

Джинни удивилась и даже воодушевилась.

— Зачем?

И в ту же секунду подумала: «Фу, какой же всё-таки противный чай!». Молли ещё с окончания войны подсадила всё семейство на успокаивающие травы. Может, именно потому Малфой ещё не скакал на костылях по всей Норе со словами: «Выпустите меня отсюда, осквернители крови!». Может, именно потому даже удумал над ней подшучивать не в своей мерзкой манере, а более... Игриво?

— На всякий случай, сыворотка правды лишней никогда не бывает, — хмыкнула Гермиона, кивнув в сторону временной комнаты Малфоя.

О да, Джинни даже на мгновение представила, как усаживает противного Малфоя на стул, привязывает верёвками — уже даже какие-то ролевые игры получаются — вливает в его грязный сквернословящий рот сыворотку и допрашивает. Как он мучится, понимая, сколько лишнего и мерзкого из его биографии и мыслей сейчас узнает одна из главных его некогда врагов. Если враги бывают «некогда», конечно.

Но голос Грейнджер вновь вернул Джинни из её таких сладких мыслей:

— И несколько флаконов оборотного зелья. Близнецы просили захватить. Я посчитала нужным тебя предупредить, — улыбнулась Гермиона.

О Мерлин! Джинни насупилась. Что опять удумали эти клоуны? Её любимые клоуны, конечно же.

Гермиона уже во второй раз хихикнула, видать, вспомнив несколько проделок близнецов после того, как они научились готовить это самое зелье. Но Гермиона-то и о половине их идиотских шуточек не знала!

— Не смешно! — возмутилась Джинни. — Вообще ни капли не смешно! В прошлый раз, когда они сами приготовили это оборотное зелье... — Уизли умолкла, припоминая всё в деталях. Её даже в дрожь на мгновение бросило, уф противно.

— Что? — Гермиона улыбнулась, сербнув глоток такого ненависного Джинни чая. Но запах, стоит, кстати, упомянуть, у него божественный, это да. — Ну... Мне же интересно.

Джинни зарделась.

— Они обратились в Гарри и заигрывали со мной, придурки.

Гермиона засмеялась. Конечно, это же близнецы. И в кого они такие?

— А в позапрошлый... Тогда они у тебя «одолжили» это чертово оборотное зелье. Так вот, они обратились в меня. Высказали Рону свое мнение о нем. Вернее, о его аппетите... — продолжала недовольно Джинни, но затем расплылась в довольной улыбке. — Ладно-ладно, эту шутку я оценила.

Гермиона, смеясь, поставила уже пустую чашку под щетку, моющую посуду. Вот таких вот разговоров, именно таких, многим из них теперь уже очень часто не хватало. Смеяться в этом доме не переставали, кажется, только близнецы, в то время как Джинни и уж тем более Гермиона могли только восхищаться ими.

— А еще посвятили его в слепые, кстати, — вспомнила Джинни. Чай ей уже попросту не лез, но Уизли умудрилась вылить его в себя одним глотком. Э — экономия, не выливать же! — Говорят, сама Гермиона Грейнджер за тобой бегает, а ты не замечаешь этого.

От того как резко поменялось лицо подруги, Джинни едва не покатилась под стол со смеху. На щеке Грейнджер появился румянец, на лбу — морщинка, а в глазах — желание сгореть со стыда. Она всё никак не воспринимала тот факт, что об её отношении к Рону уже знают все, кроме самого Рона.

Джинни на секунду задумалась о чём-то своём. В голове пробежало несколько картинок-воспоминаний, а после Уизли задумчиво ляпнула:

— Ты знаешь, близнецы почти всегда говорят правду.

— Они умудряются сказать правду в шутку, — усмехнулась Гермиона.

И правда. Ведь подобные шуточки о слеповатости они не единожды отпускали и в сторону Гарри, но тот тоже от этого как-то не особо прозревал. Или же очень хорошо делал вид, что не понимает, о чём речь. Как в детстве, когда малютка Уизли разве что только слюнки по герою Поттеру не пускала, а ему всё равно словно бы плевать было. Вот только то было детство, а сейчас её необъяснимо бесили все эти недосказанности между с ними. Только вот походу бесили они только одну Джинни.

— Так, всё, достаточно. Тем, что ли, больше нету? — Уизли вскочила со стула, поставила чашку в раковину и, развернувшись к Грейнджер, опёрлась спиной о стену. — Ты мне лучше скажи: Малфой всегда так себя ведёт?

Гермиона, которая не сразу поняла, о чём речь, вопросительно глянула на подругу. А Джинни почему-то просто стало сильно интересно. Она, конечно, многое слышала о характере и поведении этого гадёныша, но сама чаще была свидетелем мелких потасовок и уж тем более не ожидала с его стороны ничего подобного тому, что было сегодня утром.

Сегодня она ответила на его идиотский поступок достойно и так, несомненно, будет всегда, если он решится подшутить над ней повторно, но всё же...

— Даже не буду спрашивать, как «так», — хмыкнула Гермиона. — Всегда. Сарказм, шуточки, обидные фразочки... — Грейнджер усмехнулась, вспомнив школу. Слизеринец никогда не упускал возможности её обидеть. Она научилась не замечать этого, но его «грязнокровка» она помнит до сих пор. Это единственная фраза, с которой она так и не смирилась. — Не завидую я тебе, Джинни.

— Да ничего. Я справлюсь.

И Гермиона в этом ни капли не сомневалась.

Спустя несколько минут свет в кухне был выключен, а подруги разошлись по своим комнатам. Джинни укуталась в своё тёплое-претёплое одеяло и уже совсем скоро уснула. Она еще и не подозревала, что ждет её завтра.

Малфой ведь тоже не из тех, кто сдаётся просто так.

Обитатели Норы не любили долго спать, но сегодняшнее утро словно давало Драко Малфою шанс на месть.

Из всех Уизли только Молли уже над чем-то хлопотала на кухне и Артур уже второй час как покинул дом, в то время как все остальные ещё видели сладкие сны и даже не думали подниматься.

Эта тишина нравилась Драко. С того времени как он очнулся, в этом доме ещё ни разу не было такой умиротворяющей и мотивирующей на разные проделки тишины. Если эту рухлядь можно назвать домом, конечно же.

Драко даже не стал включать свет. Он только зажёг найденную в шкафу свечку, после чего сразу же возмолился всем богам, что умудрился сделать это без помощи магии. В руках у Малфоя таился принесённый Уизли стакан, лишь наполненный уже не только водой, а и несколькими капельками одного весьма интересного зелья.

Ох и зря Уизли всучила ему брюки одного из близнецов, ох и зря!

Хорошенько размешав содержимое стакана, слизеринец осторожно поставил тот на стол и лёг обратно в кровать. Теперь можно и поспать!

Джинни проснулась в прекрасном настроении и надеялась провести так целый день. Сегодня ей предстоит тяжелый день, к концу которого девушка наверняка рухнет на кровать и сразу же уснет: сегодня она должна нанести самые основные и очень сильнодействующие медицинские заклинания на Малфоя, дабы поскорее наступили те дни, когда подлый слизеринец освободит Нору.

Вообще, если бы Малфой старший хоть чуточку заботился о своём сыне или хотя бы заметил его пропажу — больше месяца ведь уже прошло, Мерлин! — о чём Джинни мечтала первые недели две, то младший гадёныш уже давно был бы здоров и не бесил никого в Норе своим присутствием. Особенно её!

Девушка села на кровати —она едва умудрилась поднять свою задницу с мягких простыней — и сладко зевнула.

«Малфой, ну начерта ты свалился на мою бедную голову, а?»

Как бы тяжело не далось отлучиться от мягкой подушечки, так манящей поспать еще хоть пять минут, Джинни встала и пошла в ванную. Струи холодной воды окончательно избавили от зевоты, придав ещё лучшего настроения.

Одевшись и расчесав волосы, что заняло не меньше, чем час, Джинни взяла лекарство — ещё вчера вечером разбавленное зелье — и направилась к теперь уже гостевой, а ранее — её собственной, спальне, которую занимал Малфой.

А зря.

Джинни ведь вполне могла попросить об этой услуге кого-то другого или просто передумать куда-то идти. Подумаешь, одно из важнейших лекарств для Малфоя... Пусть дохнет.

Хотя... Это того стоило.

Открыв дверь, Джинни буквально влетела в комнату, бросив довольно громкое и звонкое «Доброе утро» Малфою, который до этого сладко спал, обнимая подушку, а теперь чуть ли не подлетел на кровати, при этом ойкнув от раздавшейся боли в ноге и спине. Уизли быстро поставила на стол стакан, желая побыстрее освободить комнату, насквозь пропахшую спиртом и противными мазями.

Но не тут-то было.

— Уизли, — имея наглость, сонно пробормотал слизеринец, — во-первых, могла бы хоть немного полюбоваться мной спящим, хоть 5 минут. У меня наконец-то появилась возможность выспаться, а ты так бессовестно меня разбудила.

Он сейчас едва различимо и так смешно что-то лепетал себе под нос, что у Джинни, едва разбиравшей его самую связную речь в мире, даже ещё больше поднялось настроение.

«Полюбоваться мной спящим». Ага, уже. Нет, бесспорно, спящий Малфой внешне походил на вполне милого парня и, в общем, совсем уже не на Малфоя, но всё равно он что-то слишком перегнул палку. Уизли усмехнулась.

— Во-вторых, — продолжал тем временем слизеринец, — я не дойду до стола. И ты это знаешь. Подай мне!

Таким приказным тоном, что Джинни опять невольно усмехнулась, естественно, и не двинувшись с места. Размечтался!

Малфой неодобрительно что-то хрюкнул себе под нос и всё-таки соизволил подняться, по пути до стола одаривая младшую Уизли всеми известными ему лестными словами.

Довольная до нельзя Джинни хотела только напоследок показать противному Малфою язык, прежде чем развернуться и быстренько покинуть его дурно пахнущие покои. И, видать, уж никак не ожидала, что этот недоумок вдруг развернётся и чем-то плеснёт ей в лицо. Уизли заклякла на месте, позволяя главному виновнику сего празднества насмехаться над ней, потягивая своё зелье-лекарство, словно дорогостоящее виски с мэнорского погреба.

— И это твоя месть, серьёзно? — процедила Джинни сквозь зубы. Придурок, свинья, псих неуравновешенный, Пожиратель недоделанный, псина мэнорская!

— Ага, 2 в 1, — Драко уже представлял, как Уизли просит у него прощения в обмен на помощь. Весьма глупо, конечно. И совсем не в стиле Джинни, о чём Драко, конечно же, знать не мог.

Да и вообще в данный момент слизеринцу гораздо полезнее было бы задуматься о содержимом его собственного зелья; того, что он так медленно сейчас потягивал. Не мешало бы обратить внимание на какой-то не такой вкус и слегка подкорректированный запах. Но Драко ведь был слишком доволен собой, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Откуда же ему было знать, что пару капель из того самого флакона попало и в его лекарство, и что этого будет вполне достаточно, чтобы дать нужный эффект?

Впрочем, если включить логику, об этом можно было бы ещё догадаться, но уж никак не о реакции Джинни, когда на её теле начали появляться противные прыщи немаленьких размеров.

Нет, она, конечно, сперва немного даже ужаснулась, но... Малфой, используя для мести зелье близнецов, мог бы догадаться, что у них наверняка есть также и прыщевыводитель.

Впрочем, Драко всё же удалось немного вывести из себя Джинни, ведь чтобы выпросить у близнецов нужное средство, пришлось сначала вытерпеть их дикое ржание на весь посёлок и комментарии типа «Во Малфой даёт!». Но ведь прыщевыводитель она всё-таки получила...

А Малфой ещё несколько часов стоял в ужасе перед зеркалом в ванной, осматривая свою некогда идеальную кожу. Вот чёрт!

Откуда Джинни было знать, что Малфою тоже достался кусочек его мести? Может, если бы знала, она из жалости бы всё-таки отнесла ему ужин в комнату, как всегда ранее (но это не точно), но сегодня чертята внутри явно давали понять, что прислуживать этому придурку их хозяйка больше не будет. Колдовать над ним — да, зельями поить — возможно, но ужины носить — да пусть подавится, если она ещё раз это сделает! Уже может ходить — пусть ходит!

А лекарства Малфой принимал такие, что аппетит, к слову, нападал зверский. И в любой другой раз при любых других обстоятельствах он бы чёрт спустился вниз и уж тем более к этим предателям крови, чтобы поесть с ними за одним столом. Но в последнее время казалось, что он готов съесть самого себя и закусить ещё мелкой Уизли, чтоб наверняка.

Ещё никогда семейство Уизли ничего так не пробивало на дружный дикий смех, как картина, представшая перед ними в этот вечер, когда они спокойно себе ужинали и вдруг в открытой двери показалось лицо отпрыска Малфоев.

Ну как лицо? Само лицо-то как раз не было видно за какой-то тряпкой. Зато как аккуратно были вырезаны отверстия для глаз, носа с огромным прыщом на кончике и рта!

Малфой, закрывающий своё лицо! Вы вообще о таком слышали? Что-то новенькое, правда?

Первые несколько секунд, все, конечно, просто были в недоумении, но когда Джинни вместе с близнецами догнали, в чём дело, и младшая Уизли шустро сорвала с гостя его маску, давая прыщам свободу, все дружно прыснули со смеху. Не смешно было разве что только Малфою, и то... это вовсе не точно.

Стоит ли отмечать, что делиться прыщевыводителем Уизли, конечно же, не собиралась?