Фэн дэ Линдан/風的鈴鐺

Арт: Ibuki Satsuki

Spicy Chicken Translations

Су Вон

Су Вон, Шиди

Это резиденция генерала, все гораздо глубже, чем кажется.

Я постоянно вздыхала, пока ела пирожки с османтусом, которые принесла мне Хон Чжан. Все-таки есть в перемещении в древние времена своя изюминка.

Кроме того, в сравнении с теми наложницами, о которых я читала в романах, мне не нужно беспокоиться о таких вещах, как дань уважения с самого утра. Лучше и быть не может! Не нужно заботиться о номинальном муже, о теще, лишь встречаться лицом к лицу с главной женой. У нее в руках действительная власть, и она посещает императорскую резиденцию пять дней в неделе. Я не так уж часто вижу здесь других людей. Собственно, я могу даже выходить наружу, всем наплевать.

И пусть слуги смотрят на меня с презрением,сплетничают, но у них и правда нет власти, чтобы контролировать меня, хах!

И поэтому, как и сейчас, я закупалась едой и напитками за чужой счет в течение всех пяти дней. Я была счастлива, но вот мои служанки уже не выдерживали.

— Юная госпожа, нет ли у вас каких-нибудь планов? — первой сорвалась Хун Чжан.

С тех пор, как они поняли, что мне плевать на Цюй Сяна, они исполнили мое требование больше не называть меня наложницей. Это ведь даже не самое приличное название, чтобы каждый день слышать его.

— Планы? — переспросила я, запихивая в рот пирожное из золотой фасоли и держа в руках «Искусство войны» Сунь-цзы. — А халявная еда и ожидание смерти считаются?

Хун Чжан промолчала.

— Расслабься. Живи, пока живется [1]. Зачем бояться того, чего еще не случилось? — я подняла чашечку цветочного чая, небрежно подбирая рукав, и осушаю ее одним глотком. — Ах! Какой хороший чай!

— Юная госпожа потрясающая! — восхищенно воскликнула Лу Шуй.

Хун Чжан же продолжала безмолвствовать. Мне подумалось, в ее голову закралось желание сменить госпожу.

Однако я все-таки не из тех людей, которые ждут, когда нож вонзится им в спину, чтобы потом заплакать, а также не из тех, кто начинает бежать лишь тогда, когда тигр уже почти кусает за пятку.

Последние пять дней я все-таки думала о том, как же выбраться отсюда.

Сейчас мое желание сформировать тандем с главным женским персонажем совершенно глупо. Собственно, и присягать на верность Цюй Сяну не слишком надежно. Другой вопрос, если я получу двести тысяч таэлей, буду ли я жива для того, чтобы потратить их.

И хотя я люблю деньги, недостатка у меня в них нет. Не говоря уже о том, что в генеральской резиденции есть все. Если мне будет безумно скучно, я могу поприставать к другим и послушать множество историй. Исключая то избиение баготи моей предшественницы, можно сказать, что, когда я прибыла сюда впервые, мне жилось здесь весьма комфортно.

Если я примкну к Цюй Сяну, у меня будут деньги и почести, но моя жизнь окажется в опасности. Но вот с Сян Тяньгэ я буду в безопасности. Так или иначе, а смазливому принцу, чей вид так и сквозит презрением ко мне, я предпочту генерала, которая всегда говорит четко и по делу, внушает чувство безопасности. Думаю, сейчас моя главная задача — заставить Сян Таньгэ поверить в то, что я незаменима. Лучше всего будет красиво спасти ее жизнь, чтобы она не могла бросить меня. Тогда я буду держаться близ нее, и моя жизнь навсегда превратится в бесплатный рай!

Хм? Кажется, что-то не так...

В любом случае, цель обозначена! Сейчас это самый простой и наиболее возможный вариант ухватиться за хвост Сян Тяньгэ.

Приняв решение, я приказала Лу Шуй расчесать мне волосы и сделать прическу [2]. Посмотревшись в зеркало и убедившись в собственной красоте, я радостно поспешила на поиски генерала.

— Юная госпожа! Подождите! Генерал еще не вернулась!

— Все равно! Я пойду к ней и буду ждать ее! Я решила бросить этого смазливого Цюй Сяна и быть с генералом!

Но, конечно, я не могла так просто зайти в комнату к генералу. Меня пригласили в зал.

Рядом с ней стояли ее личные воины, которые, вероятно, должны были наблюдать за мной, чтобы я не подняла шума и не спрашивала о ней ничего. Я послушно села и стала ждать.

Сян Тяньгэ только что вернулась со двора домой. Не переодевшись, она направилась прямо в зал. Неуверенная в том, что случилось в суде она выглядела не слишком оптимистичной, а цвет ее лица был несколько бледен. Она смотрела на меня максимально недружелюбно.

— Зачем пришла? — спросила Сян Тяньгэ ровным тоном.

Я замерла и почувствовала, что это мой шанс проявить себя!

— Тяньгэ, вы в порядке? — спросила я, скручивая платок в руках и пододвигаясь ближе.

— Что ты опять задумала? — напряженно произнесла генерал, приподнимая бровь.

— Эта девушка хочет быть с тобой, — отвечаю я, опуская голову и краснея.

— ... ... =_=

— Кья! Я сказала это вслух! — закрыла я лицо руками и начала дрыгать ногой, изображая смущение.

Ошеломленная Сян Тяньгэ жестом приказала своим подчиненным уйти.

Когда мы остались наедине, она тут же ущипнула меня за щеку и яростно улыбнулась:

— Бо Цинбо! Говори нормально!

Я моргнула. Ее грубое поведение показало мне, что она все еще непреклонна. Значит, нужно действовать чуть-чуть по-другому.

— Я не хочу работать с Цюй Сяном, но если я откажусь, то окажусь в опасности. Мне нужна ваша помощь!

Возможно, генерал не ожидала от меня такой прямоты, поэтому она ничего мне не ответила и чуть ослабила хватку.

— Вы можете защитить меня? — спросила я, глядя на Сян Тяньгэ снизу-вверх.

Сян Тяньгэ смотрела на меня где-то минуту, прежде чем убрать руку и моргнуть. Ее глаза феникса были направлены на меня.

— Я могу защитить тебя, но мне не нужны никчемыши. Что ты можешь предложить мне взамен?

Я задумала на мгновение. Мне-то и нечего предложить, кроме своего красивого личика.

— Подождите и увидите! Я покажу, насколько я полезная! — ответила я.

Выражение лица генерала изменилось, она кивнула и повернулась, собираясь уйти.

Я же осталась стоять на своем месте и наблюдать за ее удаляющейся спиной.

В тот же вечер я переоделась в черную одежду, притворилась спящей и ускользнула от служанок. Моей целью была комната Сян Тяньгэ.

Но здесь слишком темно, и мне плохо видно! Я наощупь пробралась в чью-то кровать, натянула одеяло и уснула.

Когда меня разбудили, первое, что я увидела – бледное лицо генерала. Даже красное пламя свечи не могло придать тепла ее выражению.

Я оперлась на руки. Сохраняя полулежачее положение опьяневшей Ян Гуйфэй [3], я моргнула и посмотрела на Сян Тяньгэ.

— Генерал, вы вернулись!...

Однако она долго не отвечала мне.

— Что ты тут делаешь? — спросила она со вздохом.

— Потому что эти руки и ноги ничего не могут [4], а также я ничего не знаю. Вы спросили, чем я буду полезна, и я решила, что у меня есть только лицо. Поэтому я пришла сюда, чтобы согреть вам кровать, — произнесла я и зевнула. — Тяньгэ, ваша кровать слишком жесткая. Прикажите добавить еще одеяло.

В ответ Сян Тяньгэ ухмыльнулась:

— Тогда мне стоит приказать им завернуть тебя в одеяло и вынести вон?

— Я же уже ваша! Как вы можете так обращаться со мной? — закричала я, молотя руками по кровати, словно вот-вот заплачу.

Лицо генерала потемнело. Как только она решила что-то сказать, как в комнату ворвалась одна из ее подчиненных, которая постоянно ходила с ней.

— Докладываю! Генерал! Убийца проник в комнату для гостей юной госпожи Бо...!

И я, и Сян Тяньгэ замерли. Я вдруг нервно заняла сидячее положение. Черт возьми, неужели кто-то хочет убить меня, чтобы заставить замолчать?! Если бы я не легла в ее кровать, то разве не была бы я сейчас мертва?!

На этот раз замерла уже подчиненная. Она посмотрела сначала на меня, потом — на Сян Тяньге. И тут лицо девушки залилось краской, и она пулей вылетела из комнаты генерала.

— Бай Фу (白 — белый; 浮 — плавать, быть лишним)! Вернись!

Подчиненная стыдливо вернулась. Сян Тяньгэ одарила меня свирепым взглядом, а потом обратилась к Бай Фу:

— Что там произошло?

— Очевидно, у нас завелся шпион. Убийца уже пойман, и мы ждем, когда генерал соизволит допросить его, — рассказала Бай Фу, не вдаваясь в подробности. Наверное, чтобы скрыть детали от меня.

Сян Тяньгэ потерла точку между бровями.

— Просто очередной убийца кого-то из сторон, не так-то много можно спросить. Немедленно допросите его. Я займусь им завтра.

И Бай Фу ушла, а меня накрыл страх.

— Это как-то связано с тобой? — равнодушно спросила генерал.

Я ничего не ответила, так как была не в силах оправиться от потрясения. Сказанное ей говорило о том, что она подозревает в шпионаже.

Мне подумалось, что это тело таит в себе еще пару секретов, так как я чуть не умерла. Я не главная героя, и я не второстепенный персонаж. Наверное, я и есть то самое пушечное мясо. Какая-то обида сдавила мне горло, и я заплакала.

Сян Тяньгэ не сказала ничего и развернулась на выход. Я вскочила с кровати и обняла ее за талию.

— Не уходите! Вы не можете! Что если кто-то придет убить меня, когда вы уйдете?!

— О чем ты только думаешь? Ты не настолько важная персона, — со злостью произнесла Сян Тяньгэ, пытаясь оторвать мои руки от себя.

— Но что если я знаю какую-то важную тайну?! И меня хотят заставить замолчать!

— Что ты знаешь?

— Я не знаю!.. В телевизоре, да везде, все подобные истории такие! Однажды я случайно выдала тайну, которую даже не знаю. Но убийцам проще перестраховаться и убить меня, чем начала ошибиться, а потом снова прийти! Что делать, если я пушечное мясо?! Вы сказали, что защитите меня! Бессердечная!

— Чем больше ты болтаешь, тем более неразумной кажешься, — беспомощно вздохнула Сян Тяньгэ и прекратила попытки освободиться. — Чего же ты хочешь?

— Хочу спать с вами, — ответила я, вытирая красные от слез глаза платком.

Это самое безопасное место! Я просто гениальна, что б меня!

Автору есть что сказать:

Я постоянно ощущаю, что чем больше я пишу, тем длиннее становится история... И это плохо, я должна сдерживаться!

[1] Живи, пока живется (今朝有酒今朝醉) — коль на сегодня есть вино, сегодня же и пью допьяна (обр. в знач.: жить, пока живётся; веселиться, пока есть возможность).

[2] Мы не смогли найти название для прически Бо Цинбо, но состоит оно из этих иероглифов: 垂掛 — свешиваться; 髻 — завязывать волосы в узел. Гугл выдал нам примерно такие изображения.

[3] «Опьяневшая Ян Гуйфэй» (貴妃醉酒) — пекинская опера.

Ян Гуйфэй — одна из Четырех Великих красавиц. Жила она в период угасания великой эпохи Тан (26 июня 719 г. — 15 июля 756 г.). Идиомы 閉月羞花 «затмит луну и посрамит цветы» и 沉魚落雁 «рыбу заставит утонуть, а летящего гуся упасть» возникли под влиянием классических произведений, посвящённых этим четырём красавицам. По преданию, Ян Гуйфэй в саду любовалась цветами и скорбела о своей судьбе. Как только она прикасалась к цветам, цветки свёртывалась, а стебли склонялись вниз. Это увидела одна из прислужниц и передала одной из супруг императора, что Ян-гуйфэй настолько красива, что перед ней смущённо склоняются цветы. Сначала она была женой танского «принца» Шоу-вана, а потом ее взял в жены и сам император.

[4] Руки и ноги ничего не могут (四體不勤) — обр. быть невеждой в практических вопросах; быть оторванным от действительности.