Оставив парня позади и медленно вышагивая по дороге, я прокручиваю в голове последние четыре часа и пытаюсь сопоставить всё произошедшее. Всему этому дерьму нет логического объяснения, если только студенты не являются преступниками или уголовниками. К своему удивлению я помню, как добраться до дома, ещё с утра я запоминал высокие деревья вдоль дороги и небольшие маркеты через каждые сто метров, теперь они служат мне хорошими ориентирами. Немного шатаясь от ветра, я уверенно иду по тропинке, закрыв за собой дверцу, но останавливаюсь перед входной дверью и разворачиваюсь, внимательно разглядывая почтовый ящик и отрицательно качая головой. Рюкзак за спиной так и тянет назад, рваная футболка развивается и постоянно оголяет мою спину, на что тело вздрагивает каждый раз, как только ткань поднимается выше поясницы. Попробовать незаметно пробраться в свою комнату? Нет, мама всегда встречает меня в дверях не зависимо от ситуации, с учёбы ли я возвращаюсь, либо с трудом стою на ногах после бурной вечеринки. Ничего не рассказывать о произошедшем сегодня? Да, но тогда она подумает, что я снова дрался и разочаруется во мне, а затем будет искать другой колледж в другом штате. Рассказать, что случилось и объяснить, что это не моя вина? Возможно, но мама не поймёт меня, а самое страшное, даже не поверит. Показать ей видео в своё оправдание? Ни за что, потому что я знатно возбудился и вспотел, получая удовольствие, находясь в руках незнакомых мне парней, мне будет стыдно показывать его своей родной матери, которая воспитывала меня противоположно тому, как я себя веду. Спустившись по лестнице, я иду в направлении почтового ящика, любопытство всё-таки взяло верх, но вдруг я слышу, что за моей спиной хлопает дверь, приходится остановиться.

— Гарри? Ты уже вернулся, — говорит мама, и я слышу, как её каблучки стучат по деревянным ступенькам, — Я слышала твои шаги.

Стою к ней спиной, не решаясь повернуться. Она подходит слишком близко, затем резко разворачивает меня к себе лицом, рассматривая каждую царапину и синяк на коже. Дыхание учащается, ярость во взгляде наполняет всё пространство вокруг меня, мама медленно, но верно злится, не отводя глаз. Я стараюсь всё время смотреть себе под ноги, чтобы не видеть её раздражённого выражения лица, которое я спровоцировал.

— Я могу всё объяснить, — начинаю оправдываться, но меня прерывает её грубый тон.

— Я вижу, что ты дрался, Гарри! Ты обещал мне не использовать насилие! Я верила тебе, а теперь ты наплевал на свою семью и снова нарушил обещание! Как это понимать, сын? — её глаза наполнены слезами, по телу пробегает мелкая дрожь, чёрные волосы закрывают её лицо, поддавшись лёгкому порыву ветра, — Я думала, что хоть тут ты сможешь доучиться без приключений. Похоже, я ошибалась.

— Нет, мам, послушай, — успеваю зацепиться за её запястье, прежде чем она уйдёт, — Я сожалею, мне безумно жаль, я не хотел расстраивать тебя, клянусь, но я не дрался.

Даже не знаю, что хуже: видеозапись, где я бью в лицо соперника, или видеозапись, где меня лапают парни в туалете колледжа. Одно я знаю точно, маме не понравится ни одна из этих видеозаписей. Она не хочет мне верить, и на это есть свои причины. Я всегда подводил её, она ждала лучшего, а я был отвратительным сыном. Пора меняться, наверное.

— Я всё исправлю, честно, — бубню под нос и по-прежнему сжимаю её запястье, — Я буду лучше.

— Я хочу в это верить, но не могу, — говорит мама, и я выпускаю её руку.

Её можно понять, и я понимаю. Это ужасно иметь бесполезного сына, который вдобавок ко всему еще и неблагодарный. Она уходит, низко опустив голову, её обида бьёт меня в грудь и зажимает сердце в тиски. Я нервно сглатываю, но слюна застревает где-то посередине горла и не проходит дальше. Делаю глубокий вздох, сбрасывая рюкзак с плеч на мягкую зелёную траву, и, так или иначе, подхожу к почтовому ящику, просовывая руку в щель. К пальцам прилипает глянцевая поверхность какой-то бумаги, поэтому я аккуратно хватаюсь за неё и вытаскиваю из ящика в целостности и сохранности. Это больше похоже на буклет или обычную рекламку, которую обычно раздают на улице или в магазинах. Тёмное изображение с розово-синими оттенками по центру, внизу несколько наполненных жидкостью стаканов, пачка сигарет и название рекламируемого заведения: «Late Night», вместе с адресом. Мелким шрифтом на обратной стороне неразборчиво написан номер телефона. Пару минут покрутив эту бумажку в руках, я вбиваю номер в телефон и нажимаю вызов, прижимая динамик к уху. Гудки проходят, но ответа так и нет. Отчаявшись, тянусь к кнопке, чтобы сбросить вызов, но внезапно гудки обрываются, и на той стороне я слышу голос. Мужской хриплый голос.

— Слушаю, — говорит мой собеседник, и я впадаю в ступор, не зная, что ответить.

Как я должен представиться? Опозоренный парень из твоего колледжа, неудачник, гей-неудачник, жертва травки? Все унизительные прозвища, которые я придумал себе сам, крутятся в моей голове бесконечным потоком. Поймав себя на мысли, что я всё ещё молчу, а вызов ещё не сброшен, я говорю первое, что только что приходит на ум.

— Ты сказал, что я могу написать тебе в любое время, но... но я решил позвонить... поэтому просто... ну... в общем...

— А, ты же новенький, чем могу тебе помочь? — бодро отвечает он, и мне становится не по себе, — Я, кстати, Луи.

— Меня вообще-то зовут Гарри, и я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом колледже, это важно, пожалуйста, — я не решаюсь зайти в дом и продолжить разговор там, поэтому сажусь на траву и поправляю рваную футболку, — Только не ври.

— Слушай, ты мне нравишься, давно меня никто не просил быть честным, — я слышу, как он издаёт подобие смеха, чуть кашляя, — Может, встретимся сегодня у того клуба и я расскажу всё, что знаю? Это моё единственное условие.

— Хорошо, но это обычная встреча. Я не хочу, чтобы ты кому-либо говорил об этом. Это моё условие.

— Договорились, через три часа, можешь без проблем доехать на такси, назвав адрес, — говорит он и сбрасывает вызов.

Обычная встреча, можно сказать деловая. Неважно, что я его не знаю вообще, но он единственный, кто предложил свою помощь. Собравшись с мыслями, я встаю на ноги и поднимаю рюкзак с травы, закидывая его на плечо. Захожу в дом и закрываю за собой дверь, затем прохожу по коридору, замечая боковым зрением маму, сидящую в кресле в гостиной с книгой в руках, и наконец-то захожу в свою комнату. Небольшая и светлая, именно так я могу её охарактеризовать двумя словами. Светлые стены, светлый паркет на полу, большое окно — главный источник света в солнечный день, вдоль стены моя кровать, жёсткая, но удобная. Удобства здесь мало, для учёбы только компьютерный стол, без компьютера, естественно, и целая полка над ним, набитая научной литературой и учебниками по анатомии. Я ещё не успел до конца обставить свою комнату, поэтому шкаф собран только на половину, а картина, которая должна висеть на стене, стоит на полу за столом. Полоска зеркала от потолка до пола осталась от прежних хозяев, и, как ни странно, она мне нравится, очень удобно утром собираться и мельком поглядывать на своё отражение. Но точно не сейчас, когда на теле почти нет живого места, а на лице царапины и ссадины. В этот момент я даже видеть себя не хочу. Приняв душ и переодевшись, я принимаюсь сушить и укладывать волосы, которые выпадали клоками после потасовки. Теперь на мне чёрная свободная футболка и синие джинсы, и лицо после душа выглядит более здоровым, так как я избавился от засохшей крови. Со звонка прошло от силы два часа, а я уже не знаю, чем заняться, поэтому убираю телефон в карман и выхожу из дома на улицу. Пройдя несколько метров, я останавливаюсь рядом с маркетом, куда захожу и покупаю воду. К моему счастью, замечаю вдалеке такси и вытягиваю руку, перетаптываясь на краю тротуара. Оказавшись в автомобиле, я называю адрес, и водитель незамедлительно жмёт газ, несясь по дороге с бешеной скоростью. Видимо, здесь все так дико водят машину, но я рад, что он едет хотя бы не по встречной полосе. Спустя пятнадцать минут автомобиль резко тормозит, и я ударяюсь носом о переднее пассажирское сидение, матерясь себе под нос и расплачиваясь наличными. В моей руке уже порядком сжатая глянцевая бумага с адресом клуба и номером телефона. Я осматриваюсь вокруг себя и замечаю, что эта местность совершенно не похожа на ту, где я живу. Помимо небольших домиков, здесь также присутствуют высотные здания, жилые дома и торговые центры. Как раз в одном из центров и расположен этот клуб, если я правильно понимаю, расшифровав схему проезда в моём буклетике. Вокруг слишком много людей, потому что совсем скоро начнётся ночная жизнь и каждый желает первым сделать шаг в эту пустоту.

— Кого я вижу! — сильная рука сжимает моё плечо, и я только по прикосновению могу уверенно сказать, кому она принадлежит, — Что ты тут забыл?

— Лиам... оставь меня в покое, я...

— О, ну наконец-то я тебя нашёл, — внезапно передо мной появляется Луи, сбрасывая руки Лиама с моих плеч, и ещё один парень с темными волосами, собранными в неаккуратный хвостик, но когда он обращает на меня внимание, я понимаю, что это Зейн, — Идём, скоро начнут всех запускать.

Он тянет меня за руку в сторону толпы, оставляя Зейна наедине с Лиамом. Убедившись, что мы ушли достаточно далеко, Луи останавливается, и я почти падаю, спотыкаясь об его ноги.

— Ты же говорил, что никому не скажешь! — легко толкаю его в грудь и скрещиваю руки на груди, — Ты сказал Зейну и Лиаму, ты не выполнил моё условие.

— Ты знаком с Зейном? — спрашивает Луи, и я киваю головой, — Хорошо, хорошо, я сказал Зейну, он мой лучший друг и работает в этом клубе, Лиаму не говорил, клянусь, он иногда бывает здесь, когда организаторы устраивают крупные вечеринки.

Почему-то я верю, но всё равно буду вести себя настороженно в его присутствии. Жестом он показывает, чтобы я следовал за ним, а сам он скрывается в толпе, направляясь к большим дверям, которые подсвечены розовыми и синими лампами. Скорее всего, здесь находится клуб, но я совсем не собирался его посещать.

— Какого чёрта? — почти кричу я в его ухо, потому что мой голос едва слышно из-за постоянного гула людей, столпившихся перед входом, — Мы договорились встретиться рядом с клубом и поговорить, а не пойти в клуб и там поговорить!

— Господи, ну почему ты такой нервный? — он расслабленно вздыхает и ведёт меня вперёд, несмотря на мои попытки вырваться, — Мой отец хозяин клуба, я найду место для разговора, только идём со мной, не отставай.

Каждый, мимо кого я стараюсь протиснуться, считает за должное толкнуть меня плечом или пихнуть локтём в живот. Я кашляю и иногда теряю равновесие, но всё время догоняю Луи и плетусь следом за ним. У него слишком сладкий парфюм и слишком мягкие волосы для парня, который строит из себя плохиша и хулигана. В моём понимании под понятие плохого парня идеально подходит Лиам, беспощадный и безжалостный, абсолютно плюющий на чувства других. Странно, что Найл до сих пор рядом с ним, как он терпит его отвратительный характер и бездушную сущность.

— Он со мной, пропусти нас двоих, — говорит Луи высокому парню у входа, и он пропускает нас без очереди, — Ну, вот мы и в клубе «Late Night», добро пожаловать, чувствуй себя, как дома, только не наглей.

Внутри очень темно, свет исходит лишь от освещения сцены с высокого потолка из черного пластика, с которого свисают огромные диско-шары. Прямо по центру находится бар в форме круга, если честно, то я впервые в жизни вижу круглый бар, хотя так удобнее обслуживать уже пьяных гостей. В случайном порядке по первому этажу расставлены столики, между которыми бегают официанты и разносят заказы, вдоль стены высокая сцена с расположенной перед ней танцевальной зоной. На втором этаже за красными шторами отдельные комнаты, а на небольшом балконе стоят большие клетки, в которых танцуют полуголые девушки. Очень обычный клуб, но атмосфера непередаваемая. Музыка настолько громкая, что закладывает уши, и сердце вот-вот выпрыгнет, потому что грудь колотится изнутри с бешеным ритмом. Осматривая и касаясь бархатных стен сиреневого цвета, я слишком теряюсь и упускаю из вида Луи, но, к счастью, нахожу глазами Зейна, несущего на подносе несколько коктейлей в зал.

— Я тогда не поздоровался, — я останавливаюсь рядом с ним и протягиваю руку, он освобождает поднос и сжимает ладонь в ответ, — Не знаешь, где может быть Луи? Я немного потерялся.

— Скорее всего, у барной стойки опрокидывает очередную стопку за счёт заведения, — он неуверенно пожимает плечами и уходит.

Несколько раз обхожу стойку и не нахожу ни малейшего намёка на Луи, зато во время обхода я обзавёлся номерами телефонов пятерых парней и одной девушки, которым хотелось бы провести со мной эту ночь. Это мне льстит, но я здесь не за тем, чтобы заводить знакомства, а чтобы больше узнать о колледже от парня, который кинул меня прямо на входе в клуб.

— Гарри? — чья-то рука останавливает меня, и я поворачиваюсь, видя перед собой Найла.

— У меня нет на тебя времени, — закатываю глаза и делаю шаг назад, но парень так крепко хватается за мою футболку, что она трещит по швам.

— Если ты думаешь, что я буду за тобой бегать и молить о прощении, то ты ошибаешься. Мне достаточно сказать Лиаму правильные слова, чтобы он стёр тебя в порошок, — шипит Найл мне в лицо, невозмутимо улыбаясь, — Поэтому я советую тебе не избегать меня, а выслушать. А теперь, будь добр, сядь за стойку и закажи выпить! — он выпускает ткань из рук и толкает меня в сторону бара.

— Я не буду здесь ничего пить, — говорю я и разворачиваюсь на стуле в сторону зала.

— Тебе кажется, но ты будешь пить столько, сколько и я.

— Мне кажется, он сказал, что не будет пить, — Луи выходит из-за его спины и встаёт между нами, потягивая коктейль из трубочки, — Верно, Гарри?

Я киваю, и Луи оставляет пустой стакан на стойке, затем перекидывает руку на моё плечо и ведёт в неизвестном направлении. От него пахнет дымом, но не сигаретным. Дешевым и едким. Парень расслабленно шагает рядом со мной, его рука медленно спускается вниз, скользя по моим рёбрам и останавливаясь на талии. Я свободной рукой сбрасываю его ладонь, расцепляя хватку, но в следующий момент чувствую обжигающий хлопок по правой ягодице. Пальцы парня крепко сжимают её сквозь плотные джинсы. Предпринимаю попытку отцепить его руку от себя, но он ведёт себя слишком настойчиво и нагло, раскручивая перед моим носом ключ от вип-комнаты.