— Малыш, подойди сюда!

Луи сидел на кровати, облокотившись о спинку и смотрел детский фотоальбом, вспоминая каждый момент. На животе стояла тарелка с дольками яблок, которая время от времени ходила ходуном из-за достаточно сильных толчков сына. Следующая сильная пара толчков заставила парня зажмуриться и прижать ладонь к правому ребру, по которому малыш то и дело, что пытается попасть каждый божий раз.

— Хей, а ты не брыкайся. У папы уже все рёбра болят. Посиди, хоть, полчаса спокойно. Поспи там, я не знаю.

— Ты звал? — в дверном проёме показалась голова Митча, который вытирал руки о полотенце на плече.

— Да. Принеси, пожалуйста, сок вишнёвый.

— Тебе нельзя, — очень медленно старший парень поднял голову от альбома и посмотрел на мужа, отчего у него побежали мурашки по спине. — Не смотри так на меня. Тебе Рич запретил вишнёвый сок.

— Митч!

— Нет, Луи. У нас есть мультивитамин.

— Но, Митч!

— Нет, — старший закатил глаза и отвернулся от парня, складывая руки на груди. — Лу? — он даже и не обратил на обращение никакого внимания. — Лу, ну, тебе, правда, нельзя. Я бы с удовольствием принёс тебе этот сок, но у тебя была на него странная реакция. Нельзя, малыш. Или напомнить, как тебя обсыпало и мы не знали, за что хвататься и, что делать с этим?

— Ладно, — беременный парень выдохнул и сдавил животик с двух сторон, потому что толчки были уже не на шутку очень сильными. — Чёрт, твой сын меня скоро убьёт, — он выпятил нижнюю губу, смотря, как муж нежно улыбается и подходит к нему, садясь напротив него. Митч провёл рукой по большому животику и наклонился, целуя его.

— Хей, парень, не буянь. У твоего папочки и так нервы ни к чёрту целыми днями. Давай договоримся, что ты будешь хорошо себя вести, ладно? — Луи застонал, когда предполагаемая ножка (или сильная ручка) сына ударила по ребру.

— Господи. Когда во мне была тройня, они вели себя спокойно и я даже не догадывался, что их там трое. Но этот парень точно хочет выбить мне все рёбра.

Митч засмеялся, забираясь к Луи на кровать и обнимая рукой за животик. Да, да, он так им одержим и Луи иногда кажется, что он любит больше его живот, а не его самого. Но Луи бы соврал, если бы не любил этот животик сам.

— Лу, уже восьмой месяц.

— Спасибо, — Луи зажмурился от боли в рёбрах, — я в курсе.

— Я подумал над тем, чтобы выбрать имя.

— Хорошо, — старший отложил альбом в сторону и подтянулся выше. — Думаю, будет справедливо, если сына назовёшь ты. Я и так троих называл.

— Лу, это наш сын, мы должны вместе его назвать.

— Митч, я верю твоему вкусу и я уверен, что ты выберешь очень хорошее имя, — Луи посмотрел на мужа и улыбнулся.

— Хорошо. Тогда... Эмм... Как на счёт... Том?

— Томас?

— Да, если полностью.

— Супер, мне нравится, да. Томас. Томас Стаффорд. Красиво звучит, правда? — Митч кивнул и поцеловал беременного в висок.

— Правда, малыш. Это звучит так же красиво, как и Луи Стаффорд. Ты уже целый месяц Стаффорд. Хотя, я был не против взять твою фамилию. Митчелл Джонсон очень хорошо звучит.

— Да, но тебе не нужно скрывать свою жизнь от известных людей Великобритании, которые могут узнать твоё местонахождение по фамилии. И тем более, у нас было время, чтобы поменять все документы. И, конечно же, я хотел твою фамилию.

— И мне безумно приятно, Лу, — Митч достал с кармана телефон и включил фронтальную камеру, вытягивая руку. — Нужно запечатлить этот момент. Покажи нам наш животик.

Парень поднял руку так, чтобы захватить камерой самую обожаемую часть тела старшего. Луи немного приспустил лёгкую простыню, которой накрывался и улыбнулся, чтобы Митч сделал их фото.

— Супер! — Митч опустил руку и посмотрел на сделанное им селфи. — Боже, ты такой милый. А этот животик! Это так потр-...

— Митч?

-...-ясающе! Мы должны распечатать это фото и...

— Митч?

-...поместить в наш альбом.

— Митч?

— Нужно будет сделать фото с Ричардом, потому что у нас общее фото семьи есть, а отдельно не...

— Митч?

— Да, что, Луи? Чт-... — младший посмотрел на своего мужа, который нахмурился и смотрел вниз на свой живот, обхватив одной рукой. — Что такое?

— Кажется, началось, Митч, — Луи откинул простынь и два парня посмотрели на спортивные чёрно-белые штаны, которые начали намокать.

— Н-нет... Сейчас восьмой месяц, Лу, н-нет... — резкая боль пронзила тело Луи и он вскрикнул, откидывая голову на подушку.

— НЕТ, МИТЧ, ЭТО ОПРЕДЕЛЁННО НАЧАЛОСЬ!

— ЧТО?!

— НЕ ЧТОКАЙ, А ЗВОНИ, БЛЯТЬ, РИЧУ!

— О, Господи, — Митч вскочил с кровати и судорожно набрал номер друга, объясняя ситуацию. Луи застонал и сжал рукой простынь, сильно зажмуриваясь. — Хорошо, мы собираемся и едем. Лу? Малыш?!

— Что, блять? Не выбешивай меня сейчас!

— Нужно собираться. Ричард ещё на работе и он подготовит операционную, — парень кивнул.

— Поменяй мне штаны, — Митч рванул к шкафу, доставая другие спортивные штаны и помогая мужу переодеться. — Господи, как же больно!..

— Что мне делать? Что принести?

— Не беси меня. Это не ты сейчас ощущаешь, как твоя матка рвётся на части вместе с твоим животом и чёртовыми органами! Господи! — Луи снова откинул голову на подушку, немного выгибаясь. — Чёрт, чёрт, чёрт! — у Митча зазвонил телефон и он сразу поднял трубку.

— Да, Рич?.. Не ори на меня! Мы едем! — он сбросил вызов и подошёл к Луи, который чуть ли не кричал и ворочался в попытках хоть как-нибудь уменьшить боль. — Лу, нужно ехать. Всё готово. Поехали, малыш.

— Если ты назовёшь меня ещё раз сейчас «малыш», то я тебе вырву глотку! — Митч подхватил Луи на свои руки и осторожно вынес из комнаты, спускаясь на первый этаж, слушая все оскорбления в свою сторону. — Бля-я-я-ять! Никогда, блять, больше в своей жизни я не соглашусь на э-э-это!

— Потерпи, Лу, пожалуйста. Боже.

Митч вынес бедного парня из дома, сажая в машину на заднее сиденье и садясь за руль, сразу же срываясь с места и направляясь в сторону больницы. Парни в тысячный раз поблагодарили, что не выбрали Шеффилд и не уехали из Донкастера. Благодаря тому, что Митч организовывал свадьбы важным людям, Луи смог поменять фамилию и переехать загород Донкастера без переживаний, что кто-либо из семьи из найдёт. Они сделали всё быстро и качественно. Так же, им установили специальное приложение, которое позволяет заблокировать местоположение и не даёт отследить кому-либо. Даже ФБР.

В этот раз они взяли в аренду большой дом, чтобы там поместилась вся их семья. Хотя, конечно, ничего не изменилось. Тройня, когда приезжала, шла в свой комнаты, у мужей была своя комната, у Рича своя, а у Миранды своя. В итоге шесть комнат, гостиная и кухня. Дом был большой, поэтому места хватало, да и был задний двор, где парни гоняли в футбол. И, как бы Луи не хотел к ним присоединиться, он понимал, что он не один и в нём растёт маленький человечек, которого нужно оберегать.

— Лу? Как ты? — Митч остановился у запасного входа в больницу и повернулся, чтобы осмотреть мужа, который быстро дышал и обернул руки вокруг живота.

— Как я, по твоему?! Замечательно, блять! ПРОСТО, БЛЯТЬ, ЗАМЕЧА-А-АТЕЛЬНО, боже!

Живот беременного начал ходить ходуном, заставляя будущего отца застонать, откидывая голову на спинку, сильно зажмуриваясь и мечтая, чтобы Ричард появился здесь сию же секунду, потому что терпеть больше такую боль он не может.

Видимо, звёзды сегодня были на стороне Луи и через несколько секунд открывается дверь и Ричард выбегает из здания, открывая дверь автомобиля и ложа его на каталку. Рядом с ним был их знакомый анестезиолог Николас и медсестра Лиза, которая прилетела с Портленда месяц назад специально для того, чтобы помочь Ричарду второй раз принять роды у Луи. Нельзя допустить никакой утечки информации того, что на свете есть беременный мужчина.

— Лу, только будь в сознании, ладно? Держись, — Луи кивнул и взял Митча за руку, когда его повезли внутрь больницы. — Я знаю, плод крупный. Для восьми месяцев он очень крупный, но держись, любовь, совсем скоро.

Луи только кивнул, потому что последнее, что он мог сейчас делать — это говорить. Собственно, он мог только думать о том, чтобы с ребенком всё было хорошо, чувствовать, как из уголков глаз потекли слёзы и сжимать руку Митча так, что она посинела. Младшему было на это наплевать, потому что парню перед ним, который пытался сдержаться, чтобы не закричать, было намного больнее и он понимал это. Он не имел права издать и звука, чтобы никто не пришёл и не проверил, что происходит. Ричард не смог бы объяснить, что делает парень на операционном столе, с разрезанным животом, из которого достают ребёнка. У них бы были проблемы. Очень большие проблемы.

— Тебе дальше нельзя, — Ричард остановил Митча при входе в операционный блок, выглядя довольно встревоженным. — Когда будут новости, я скажу.

— Рич...

— Прости, Митч, но тебе, правда, нельзя. С ним всё будет хорошо, — Митч кивнул и наклонился к Луи, соединяя их губы, а руку положил на животик.

— Малыш, я люблю тебя. Я буду здесь, когда ты придёшь в себя.

— Люблю тебя, — Луи последний раз чмокнул мужа и выгнулся в спине, зажмуриваясь, чтобы не закричать. — Чёрт, я больше сдерживать не могу, Рич!

— Едем, едем! — Рич подтолкнул каталку и команда зашла в операционный блок, оставляя нервного парня стоять наедине со своими мыслями, которые не всегда были положительными.

POV Mitchell

Когда Луи увезли в операционную, я не находил себе места. Конечно, я до сих пор ловлю себя на мысли, что это всё мне сниться и это всё шутка, или это всё нереально. Я не могу поверить, что мой муж сейчас даёт жизнь нашему с ним ребёнку, нашему сыну, нашему Тому. Чёрт, это какая-то шутка.

Я был уверен, что у нас в запасе ещё есть месяц, потому что по рассказам Луи и Ричарда, схватки у Луи в прошлый раз начались на девятом месяце. Что сподвигло Тома появится на свет раньше — никто не знает, да и это не странно, потому что... физиология парня и девушки отличается. Возможно, у парней больше каких-то веществ, способствующим развитию и росту ребёнка быстрее, чем у девушек. Короче, не знаю, но видеть, как было больно Луи — невыносимо и, если бы я мог, то забрал бы всю боль на себя, но, к сожалению, это невозможно.

Луи для меня был всегда тем человеком, который... Он был примером для меня. Он был сильным духовно и физически, подавая пример того, что даже, если всё плохо, нужно двигаться дальше. Узнав бы я про то, что я могу забеременеть — я бы не жил, правда. Он же, вырастил детей такими, какими он хотел их видеть — самыми лучшими. Они и есть такие. За всё время я ещё не разу не слышал, как они поднимали голос или не слушали то, что говорят им взрослые. Он тот, кем нужно гордиться.

Я никогда в своей жизни не мог подумать, что я смогу настолько сильно полюбить человека. На самом деле, сейчас он для меня — всё. Вот просто «всё». Я готов сделать для него всё, что угодно, отдать то, что нужно... Боже, да я умру за него! Он должен жить. Этот солнечный человек должен жить, он должен быть любимым, он должен чувствовать ту любовь, которую Бог предназначил для него. И я стараюсь показывать ему это. Любить его так, как было для него назначено и я знаю, что он чувствует это. Я просыпаюсь каждое утро и с каждым днём я хочу дарить ему ещё больше любви, потому что Луи — самый лучший человек, которого я когда-либо встречал. И я горжусь тем, что являюсь его мужем.

Я сел на один из стульев у входа в операционный блок и запустил руки в волосы, оттягивая их. Всё моё тело было напряжено, а губы уже не были похожи на мои, потому что я уже искусал их до неузнаваемости. Я никогда не был на родах, а тем более родах парня, я не особо понимаю, что там происходит и, что будет потом, но... Чувство беспокойства за Луи, за Тома меня не покидают ни на секунду. Вдруг, что-то пойдёт не так? Вдруг, у ребёнка не раскроются лёгкие? Вдруг, у Луи неожиданно резко остановится сердце? Всё же может быть. Я не понимаю, к чему мне готовиться.

Спустя долгих и мучительных четыре часа Ричард выходит из операционного блока совсем уставший. Я подбежал к нему и взял его за плечи, смотря прямо в глаза.

— Ну?! — Рич устало улыбнулся, отчего вокруг его глаз показались морщинки.

— У вас родился мальчик без паталогий, 4 100, 58 сантиметров. Поздравляю, Митч.

— А Луи? Что с ним?

— Он потерял некое количество крови, отчего пришлось брать плазму и... Если коротко, то он сейчас в реанимации, мы капаем ему антибиотики, но прогноз более чем оптимистичный. После кесарево такое часто может быть.

— Боже мой, — я провёл ладонью по лицо, выдыхая и обнимая сразу Ричарда. — Спасибо, Рич, спасибо. Это просто... Спасибо за сына, за Луи. Просто...

— Не за что, Митч. Хочешь к Луи? — я поднял глаза на Ричарда, который мягко улыбался.

— А можно?

— Конечно, почему нет?

— Это же реанимация.

— И что? Родственникам можно. Только он сейчас под наркозом.

Я кивнул и пошёл за Ричардом в палату Луи. Услышав новость о нашем сыне, я будто бы сбросил груз с плеч. Я никогда так не гордился Луи, как сегодня. Он подарил мне сына. Он подарил мне троих сыновей и дочь. Могу ли я быть ещё счастливее?