POV Louis

— Что, прости? — Митч поднялся со стула, зацепившись за ножку стола, чуть не упав. Он удержал равновесие и протянул руку, в которую я положил коробочку с тестом.

На самом деле, тесты у меня были всегда. С того момента, как я рассказал обо всём Митчу. Знаете, всё всегда должно быть на всякий случай. Мама научила просчитывать все моменты, проблемы, которые только могут произойти. А с момента беременности, в список нужных (но не факт, что они когда-нибудь понадобятся) вещей, добавился ещё тест на беременность. Ну, мало ли что. И вот это «мало ли что» случилось.

Я не был уверен до конца, правда ли это или нет. У меня нет тошноты, у меня не болит живот, у меня нет ничего, что могло указывать на беременность. Но сегодняшний обморок заставил меня немного побеспокоиться и сделать тест.

Митч вытащил из коробочки тест и посмотрел, нахмурившись. Его рот открылся а немом «о», а руки затряслись, от чего я издал смешок, засовывая ладони в задние карманы. Он поднял на меня голову.

— Э-это правда, что-ли? — я кивнул, поднимая уголок губ. — Н-нет.

— Да, Митч.

— Нет...

— Да. У нас будет ребёнок.

— Н-нет...

— Да, Митч, да, — я засмеялся, когда он поднял меня на руки, кружа и смеясь. — Хей, хей, хей, у меня голова кружится!

— Прости, прости! — он опустил меня и взял моё лицо в свои ладони, прижимаясь своим лобом к моему. — Я стану папой?

— Да, ты станешь папой.

— Наш с тобой малыш? Мой и твой? Наш ребёнок? — я засмеялся.

— Наш ребёнок, да, — Митч улыбнулся и закрыл глаза.

— Неужели, это реально? Мой муж носит моего ребёнка. Господи... Это... Это... Нет, Боже. Это нереально, нет, — я взял его руки в свои и опустил их на свой живот.

— Всё реально, Митч, реально. Здесь, прямо сейчас, растёт маленький человечек, который через год будет называть тебя «папа», будет ползать по всему дому, а ты будешь гоняться за ним на четвереньках, — парень засмеялся, прикрывая глаза, из которых по щекам потекли слёзы. Я поднял свои руки, стирая капли слёз. — Хей, ты чего?

— Просто... Это... Боже, я никогда не думал, что моего ребёнка будет носить парень и это... Боже, это... — он убрал ладони с живота и прижал меня к себе, целуя в макушку. — Это... Это так круто, малыш. Я так люблю тебя. Ты даже не представляешь, насколько сильно я люблю тебя.

— Наверное, настолько сильно, насколько я тебя люблю?

— Нет, малыш, намного больше, — засмеявшись, я уткнулся в его грудь, вдыхая запах одеколона, который мы купили на прошлой неделе.

— Хей, а чего вы тут устроили? — Ричард зашёл на кухню в своей бесящей меня футболке и взял со стола яблоко. Ну да. Самое время перекусить. А как же.

— Рич, — я выбрался из объятий мужа и подошёл к Ричарду, улыбаясь, — мне нужно тебе что-то сказать.

— Ну? За новыми яблоками не пойду. И то, что тебе не нравится, как они выглядят, не озн-...

— Нет, нет, Рич, нет. Если коротко, то... Эм-м... Рич, я ношу ребёнка, — из его рук выпало яблоко, которое покотилось под стол, а глаза расширились до размеров галактики.

— Нет.

— Да. Тест положительный. Да.

— Спустя т-три года... у вас получилось? — я кивнул, прикусывая губу. — Боже... Боже, боже, боже, — Ричард замотал головой и притянул меня к себе, крепко обнимая. И мне абсолютно пофиг на эту футболку, которую я мечтаю выкинуть уже год. — Я так рад за вас! — он отодвинулся от меня и обнял Митча. — Поздравляю. Мужик.

— Прошу прощения? — я сложил руки на груди, нервно топая ногой. — Он — мужик? А я тебе кто по твоему?

— Ты ещё больший мужик, Луи, но теперь тебе нужно себя беречь.

— Очень смешно.

— И, собирайтесь, мы едем в больницу на УЗИ.

— Но...

— Быстро. Я возьму ключи от кабинета и посмотрим, беременный ты или нет, и, если да, то какой месяц, неделя, — Рич выбежал из кухни, по пути снимая футболку.

— Он всегда был таким? — Митя взял меня за руку и мы пошли в нашу комнату.

— Примерно. Но и я, и он уже привыкли. Во время первой беременности, я был ещё той стервой. Поэтому, тебе только предстоит через это пройти.

Во время переодевания я заметил, что у Митча всё ещё тряслись руки и он был слегка приторможенным. Я понимаю, что такая новость может ввести в ступор любого, но и переживать так тоже не нужно. Это же... просто ребёнок. С моим счастьем, возможно, и не один. Но, нет. Я не смогу больше выдержать такую жизнь, которая была с тройней. Это было жёстко. Одного покормил — второй проголодался. Второго покормил — третий хочет кушать. Потом памперсы так же, одеть, покупать. И всё по кругу. Это очень тяжело. На себя времени не было вообще. Вот от слова «совсем». Для меня был счастьем раз в три дня сходить в душ. В самый обычный душ. Даже не ванну.

График в те годы у меня был сумасшедший. Как только дети просыпались, я уже был на ногах и подогревал им молоко. Поев и немного (очень много) проиграв, наступало время обеда и дневного сна для них, и уборки всего дома для меня. Потом мы просыпались, шли на прогулку, за покупками. Приходили домой, готовили ужин для Рича, играли и в скором времени засыпали. Я же ждал Рича, чтобы накормить, спросить, как прошёл день, помыть посуду, поубирать за всеми и лечь спать в час ночи. Но это не заканчивалось. Дети по несколько раз за ночь просыпались, чтобы покушать или поменять памперс, или из-за боли и это всё иногда выводило меня. Конечно, те дни, когда Рич брал выходные были огромным для меня спасением, хотя я был даже благодарен тогда, когда у него не было ночных смен в больнице. Тогда Рич вставал и помогал с детьми.

Поэтому, мне тройни хватило с головой. То, что я сейчас ношу ребёнка отличается от того, что было тогда. То, что произошло с Гарри — было случайностью. То, что сейчас происходит с Митчем — ожидаемость и мечта, которую мы хотели исполнить три года, но у нас не получалось. После... выкидыша мне пришлось пройти обследование, насколько это возможно было для парня, чтобы проверить в каком состоянии матка и вообще организм. Ричард сказал, что всё хорошо. У Митча тоже всё было хорошо, но почему у нас не получалось зачать ребёнка — никто не знал. С Гарри всё получилось за раз, а с Митчем у нас что-то не так быстро всё произошло.

Говоря о Ричарде, он пошёл на курсы повышения квалификации, где все доктора широкого профиля учат все новые методы лечения в разный областях медицины. На то врачи широкого профиля и существуют.

Собравшись, мы ещё долго спорили, на чьей же машине поехать, при том, что у всех абсолютно одинаковые машины. Но разобравшись, что всё-таки нас повезёт Ричард, мы сели в машину и поехали в больницу, по дороге слушая нервный монолог Митча по поводу того, что мы могли навредить ребёнку, когда занимались сексом два дня назад и три дня назад. И четыре дня назад, хотя в этот раз Митч был подо мной, а не я, и чем я мог здесь навредить ребёнку — я не понимаю. В любом случае, пусть Митч нервничает и бухтит, чем молчит. Молчание ещё хуже, чем болтовня.

— Идёмте, — Ричард вышел к нам в коридор со связкой ключей и повёл нас в кабинет УЗИ.

— А мы можем уже узнать пол малыша? — я лёг на кушетку, поднимая футболку.

— Смотря какой месяц, Лу. Оптимальная неделя для определения пола — восемнадцать недель, — Рич сел на стул и капнул ДОСТАТОЧНО холодную жидкость мне на живот, доставая ультразвуковой датчик и начиная водить им. Митч сел с другой стороны, беря мою руку в свою, невесомо сжимая. — Ну, или, чтобы вам было понятнее, то примерно пятый месяц. Так, посмотрим.

Я поднял голову и посмотрел на монитор. Но это я, как бы, и я ничего не понимаю там. Ну совсем. Раньше для меня непонятной фигнёй была математика, а сейчас УЗИ.

— Что там?

— Митч, спокойно. Эм-м... Собственно, да, поздравляю, у вас будет ребёнок, — я перевел взгляд на Митча, который крепче сжал мою руку, внимательно смотря на монитор.

— П-правда? — Рич кивнул и повернул нам монитор, чтобы были лучше видно.

— Да. Вот это, — он ткнул на какое-то чёрное пятно, — ваш ребёнок. Я думал, отличить ребёнка от пустоты для вас не проблема, но вы не видите даже человека! Сформированного живого человека!

— Мы не гинекологи!

— Ладно, эм-м... Ого...

— Что такое? — я нахмурился и посмотрел на такого же нахмуренного Ричарда. — Что ты увидел?

— Нет, просто... Это просто... Луи, ты на шестом месяце.

— Что?! — как это возможно? Во время прошлой беременности, живот у меня начал расти на пятом, вроде. А сейчас уже шестой и... ничего. Как так? Не может быть шестой месяц, нет.

— Это возможно, если ребёнок слишком маленький, но не переживайте, вод достаточное количество, никаких отклонений я не вижу.

— Но он...

— Всё буде хорошо. Как раз на шестом месяце, в такой ситуации, как и у тебя, ребёнок быстро начинает активно набирать вес и через несколько недель будет выглядеть на свой срок. Всё хорошо, — я кивнул и выдохнул. — Сейчас посмотрим, кто у вас будет. Вы хотите знать?

— Митч? — парень глянул на меня своими красными глазами.

— О-он здоров и это главное, да?

— Конечно.

— Но я-я бы хотел знать.

— Хорошо, та-ак. По личику я уже могу сказать, что малыш будет в папочку.

— В какого? — мы с Митчем засмеялись, утягивая за собой Ричарда.

— В какого захотите, его красота от этого не изменится. Так, две ручки, две ножки, опухолей нет. Патологий нет никаких.

— Не тяни. Кто у нас у всех будет?

— У нас будет мальчик, поздравляю, — Ричард улыбнулся и отложил датчик, вытирая мой живот.

— Сын? Ещё один сын? — Митч отпусти мою руку, вставая со стула.

— Да, сын. Поздравляю!

— Господи, Лу, я так тебя люблю, — я встал с кушетки и обнял мужа. — Спасибо тебе за сына, за троих сыновей и дочь. Я никогда не был таким счастливым.

— Люблю тебя.

Ричарду оставалось только смотреть на нас и сдерживать эмоции, потому что он всегда мечтал иметь много детей. Не важно, каких. Родных, приемных, крестников. Он просто любит всех детей. Ну и меня, конечно же. Говоря о детях, несколько дней назад был решающий суд по делу отцовства Ричарда. Благодаря Лиаму, нам удалось выиграть дело и доказать то, что с Мирандой плохо относились и, грубо говоря, держали на коротком поводке. Нашлись свидетели, которые подтвердили, что видели многочисленные синяки на теле малышки, поэтому уже завтра к нам в дом приедет ещё одна девочка. Дочка Ричарда. И наша семья станет больше.

Приехав домой, мы сразу же улеглись спать, потому что нас ожидает выписка Гарри. А выписка из больницы всегда означает много хлопот.

POV Harry

Я не верю, что я рассказал всё. Не понимаю, почему я чувствую себя... собой... рядом с Луи? Неужели, так было всегда и я просто не замечал этого? Я видел его лицо, когда я говорил об... изнасиловании. Ему было меня жаль. Но я не люблю это чувство. Не хочу, чтобы меня жалели. Что было, то было и, как бы я не хотел, я уже ничего не могу изменить.

Дверь в мою палату открывается и заходит смеющийся Луи и Митч, которым я буду благодарен ещё очень долгое время. Что-то изменилось, я чувствую это, но не могу понять что.

— Привет, Гарри!

— Привет, чего вы такие счастливые? — Луи сел на край кровати и протянул мне какие-то бумаги. Я осторожно взял их и прочитал, что это моя выписка.

— Ты летишь домой. А это на дорогу. Нужно покушать, — Митч доставал из рюкзака лоток, протягивая мне, а потом начал метаться по комнате, собирая все мои вещи в дорожную сумку.

— Я ел полчаса назад.

— Пф-ф... Знаю я, какую еду дают в больницах. У меня, ведь, она лучше, согласитесь.

Луи засмеялся, смотря на Митча, и вокруг глаз у него появились многочисленные морщинки, которые были всегда, насколько я это помню. Вроде бы говорят, что, у кого они появляются при смехе — несчастный человек, пытающийся скрыть боль за улыбкой. Но это не про Луи. Много лет назад, в школе, я даже и не думал, что он станет мне довольно близким человеком. Хотя, чего уж там. Он реально близкий мне человек. Как и Лиам, мама с Джеммой и Робином, Митч. Эти люди самые близкие для меня. Если бы не семья, то я не был бы тем, кем я являюсь сейчас. Если бы не Лиам, то я не смог бы пережить смерть Амели и... ситуацию с отцом. Если бы не Луи с Митчем... Они просто спасли меня, провозившись со мной три года. С моими депрессиями и нервными срывами.

Только что сих пор не понимаю, как Луи мог согласиться помочь мне, прилететь из Америки, чтобы... Я не понимаю. То, что он считал меня другом — нет. Я бы никогда не помогал человеку, который избивал меня. Это нелогично, правда? Тогда, почему?

— Доброе утро, молодые люди, — в палату зашла миссис Дерби и улыбнулась. — Как дела, Гарри? Готов лететь домой? Вертолёт будет через несколько минут.

— Эм-м... Да?

— Неуверенность это вполне нормально. Я отдала выписку, список медикаментов и рекомендации. Так что, всё будет хорошо.

— Спасибо вам большое, — Митч обнял доктора, на что мы с Луи закатили глаза.

— Конечно. Это наша работа. Ладно, я пойду узнаю, не прилетел ли вертолёт, а вы собирайтесь, — женщина посмотрела на меня, улыбаясь и покинула палату, прикрывая дверь.

— Милая женщина, правда?

— Луи.

— Но она милая! — Луи встал с кровати и скрестил руки на груди. — И вообще...

— Ты замолчишь и поможешь мне соб-... Нет, не поможешь. Сядь и сиди. И руками своими ничего не трогай.

— Эй!

— И не двигайся! — так, их отношения меня начинают бесить. Столько ванильности. К чему столько беспокойства? Да, Луи выглядит иначе, что-то в нём изменилось, но я не могу понять, что именно. Но беспокоится, ведь, не о чем, правда?

— Заканчивайте или выметайтесь, — я встал с кровати и начал помогать Митчу, собирая свои вещи с тумбочки и стола.

— Бука, — Луи уселся на диван и включил телевизор, что-то бурча себе под нос.

— Он смешной, — я кивнул на слова Митча, подавая ему свою чашку.

— Он замечательный.

И это правда. Я никогда не встречал такого человека. Раньше, я слышал о нём только от сестры, которая говорила с Джей. И всегда это были... не особо хорошие слова. А то, что он был геем не добавляло мне любви к нему. Я долго не мог понять, что Лиам в нём мог найти такого, чтобы быть друг за друга горой. И только несколько лет назад я понял, что Луи тот человек, которого я хочу иметь рядом. Как Лиама. Если бы я рассказал обо всём сразу ему, были бы всё по-другому?

Луи сидит перед телевизором, а Митч то и дело каждую минуту смотрит на него. И я был бы слепым, если бы не видел всю ту... нежность?.. с которой он смотрит, с той лёгкой улыбкой... Что-то поменялось. Вот только, что?

— Парни? — в палату зашла миссис Дерби. — Вертолёт уже готов.