Pov Louis

Гарри спит. Спит весь день. А мы не отходим от него ни на минуту. Мы с Митчем даже не говорим, чтобы не спугнуть сон парня, который вчера вечером изрезал запястье. Ему необходим хороший сон и я удивлён, что он так крепко спит без какого-либо снотворного. Он мирно посапывает, уткнувшись в подушку и положив больную руку возле лица, выглядя абсолютно по-детски, но довольно мило.

Следом за Гарри немного поспал и я, но просыпался каждый раз, когда Митч, пытался сесть удобнее, укладываясь на моём плече. Даже невооружённым глазом можно было заметить, как он нервничал. Его начинало время от времени трусить, он хмурился и каждый раз целовал моё плече. Я не выдержал и попросил вколоть Митчу успокоительное и снотворное, чтобы он поспал. Как я понял, он не спал оставшуюся ночь и утро, пока не пришёл я, поэтому он сразу же заснул, как только его голова коснулась подушки на диване.

Я пересел на кресло, давая ему больше места и... Я не знал, куда себя деть. Перед глазами сразу начали появляться картинки всего, что могло быть здесь. Гарри разбивает зеркало. Гарри проводит острым осколком по коже, разрезая. Гарри делает это снова и снова. Кровь с его порезов стекает на пол, собираясь в лужу... Господи, я не понимаю, как это выдержал Митч... Я не знаю, как это он смог выдержать, но адреналин в таких случаях даже выручает.

Несмотря на всё, что ему приходится делать в компании, вне офиса он довольно... мягкий. Он может зарыдать взахлеб от фильма, может убирать дом целый день, может лежать на кровати, обняв подушку и слушать грустные песни, но в то же время он знает, что он теперь замужем и у него есть дети, а значит на нём теперь есть обязанности. Но его мягкость проявляется только тогда, когда мы остаёмся дома, с Ричардом и детьми, даже Шерил. Если в окружении будет новый человек, то он цепляет маску. А ещё он выявил желание записаться в зал и заняться боксом, потому что он занимался им а детстве. Поэтому, думаю, я и мои дети в надёжных руках.

Через добрых нескольких часов моих раздумий, Митч начал ворочаться и окончательно проснулся, смотря на меня.

— Хей, малыш, — я встал с кресла и сел на корточки около его лица. Я шептал, потому что видел, что Гарри ещё спит и я не хотел его будить.

— Хей.

— Как ты себя чувствуешь? — он зевнул и взял меня за руку.

— Уже всё хорошо.

— Уверен? Может, попросить тебе ещё чего-нибудь дать или вколоть? Поспишь, выдохнешь.

— Не нужно, я поспал и... Теперь всё нормально, — я улыбнулся и оставил поцелуй на его губах. — Ты не поспал больше, да? Ложись ко мне, — он отодвинулся, ложась на бок и принимая меня в объятья. Мы пролежали так минут десять, пока я не отодвинул голову и посмотрел на его щёку, где на скуле и челюсти был буряково-синий синяк. Я провёл по нему пальцами.

— Митч, ты... Прости за то, что я тебя так...

— Ничего страшного, малыш. Я с детства привык к этому. Но я не знал, что ты настолько хорошо бьёшь. У меня сомнений не было, конечно, но я не ожидал этого, — я спрятал своё лицо в его груди, смеясь.

— Прости.

— Всё нормально. Шрамы украшают мужчин. И синяки тоже. Поэтому, не переживай.

— Я спросить хотел... Как ты... Как ты это сделал?

— Адреналин, — я кивнул, обнимая его за талию, пододвигаясь ближе. — Я знал, что, если я буду паниковать, то потеряю Гарри. Ты не представляешь, как мне было страшно. Страшно потерять Гарри. Страшно оставаться в здравом уме.

— Ты молодец. Я горжусь тобой, — я поцеловал его и посмотрел на него. — Я не знал, что было бы со мной, но ты большой молодец. Дети хотели ув-...

— Митч? — я дёрнулся и взглянул на Митча, который выбрался из моих объятий, направляясь к Гарри. Я последовал за ним, садясь на край кровати. Гарри потянулся, шипя от боли в руке. — Я вас не видел, думал, вы ушли, — Митч улыбнулся и сел на другой край кровати.

— Я обещал, что не уйду, пока ты сам не попросишь. Мы просто говорили, — Гарри кивнул и осмотрел Митча, хмурясь, а потом поднял руку и провёл пальцами по его скуле.

— Э-это... Это я сделал?

— Нет! Нет, конечно. Это Луи, — я закатил глаза. — Я говорил, что он истеричка. Он сначала дерётся, а потом разбирается. Впредь буду осторожнее.

— Прости, это из-за меня, — Гарри совсем немного поднялся выше, закусывая губу. Митч засмеялся и протянул мне руку, которую я взял, и сжал.

— Это не из-за тебя, Гарри, — я наклонился и поцеловал тыльную сторону руки Митча и отпустил его. — Просто я знаю Митча меньше года. Но я уже замужем. Я никогда не сомневался и думал, что знаю его и я привык видеть его двадцать четыре на семь. Мы работаем в одном офисе, он мой личный помощник. И да, я привык. Но вчера мне сорвало крышу. Я не знаю, почему. Мне было странно не видеть его днём, вечером и ночью. Я подумал, что любовь прошла, завяли помидоры и он где-то там зажигает с какой-то горячей длинноволосой грудастой шатенкой.

— Нонсенс! — Митч вскинул руки. — Я, конечно, понимаю, что именно до встречи с тобой я был натуралом, но я никогда не променяю своего горячего коротковолосого безгрудастого шатена на кого-либо, — я засмеялся, чуть не падая с кровати.

— Ой-йой! Упс! — Митч опустил голову и засмеялся вместе со мной. — Стоит ли это мне принимать, как комплимент?

— Я именно это и сказал сейчас! Перед тобой не устроит даже натурал, малыш.

— Ау-у-у... Это мило, спасибо, малыш.

— Слишком много в этой комнате малышей, — Гарри закатил глаза и мы с Митчем засмеялись с новой силой. — Когда... Эм-м... Когда придёт доктор? — мы перестали смеяться, а только улыбались.

— Никто не придёт, Гарри, — я кивнул, подтверждая свои слова.

— Но я же...

— Я поговорил с миссис Дерби. Она была категорически против, но моя харизма и умения убеждения смогли окончательно её уверить, что подобного больше не произойдёт. Этого, ведь, больше не произойдёт, Гарри? — он поджал губы, опуская взгляд.

— Я не знаю, Луи. Я не контролирую это.

— Конечно, ты контролируешь это! Всё в твоих руках. Ты просто должен, когда тебе будет становиться хуже, звать миссис Дерби или меня или Митча. Да хоть Ричарда, он, кстати, передавал тебе привет и сказал, что в скором времени зайдёт. Но сейчас у него важные разговоры с Лиамом по поводу его дочери. Ты не должен сразу резать себя. Просто позови нас и мы поможем тебе. Договорились?

— Они не...

— Нет. Они не будут связывать тебя. Не будут пичкать новыми медикаментами. Не будут колоть препараты. Не будут тебе промывать мозги за это. Они просто начнут тебе колоть витамины для здоровья. И кальций, и калий, и витамины группы А, В, С, и... То есть, всё, чего ты нуждаешься. Поэтому, не беспокойся. Но, пожалуйста, не делай этого снова. Просто позови нас, когда будешь нуждаться, да? — Гарри слабо кивнул. — Отлично! А вообще, я вижу, что тебе тут не так и плохо. За несколько занятий с физиотерапевтом, реабилитологом и миссис Дерби не проходят даром. Ты смог дойти до ванны! И я поздравляю тебя с этим. Это большой шаг в реабилитации.

— Спасибо?

— Пожал-... О! Гарри, как только тебе станет лучше и ты выпишешься с клиники, мы закатим вечеринку, куда пригласим всех своих.

— Например?

— Ну, мы с Митчем и Ричардом. Шерил с Лиамом. Зейн с Джи и Найл с Беллой...

— У Найла есть девушка? — я кивнул.

— Да, она замечательная, тебе она понравится. Так вот, твой помощник, твой секретарь, твой водитель с Нью-Йорка...

— Ты и это помнишь?

— Конечно! О! И самые главное гости нашей вечеринки — Энн, Робин, Джемма и мистер Шелдон!

— Это будет хорошая вечеринка, — я вскинул брови и посмотрел на Митча.

— Ты слышал это? Гарри, да это будет самая крутая вечеринка из всех крутых вечеринок!

— Ладно, хорошо. Как скажешь.

Оставшийся вечер мы просто говорили Гарри о нашей жизни и пытались хоть как-то отвлечься от всего, что было здесь. На самом деле, Гарри уже немного расслабился, как только узнал, что его никто связывать не будет и ничего вкалывать не будут. Я бы и сам этого боялся. И где-то в глубине души я реально понимаю, что Гарри это не контролирует. В нём что-то переключается и он одержим мыслью резать себя, он теряет здравый рассудок и с ним должен быть кто-то, кто будет за ним.

Я не думал, что это может случиться в клинике с таким именем. Это лучшая клиника в Великобритании. И что в итоге? Человек в стенах этой клиники порезал себя. Довольно серьёзно порезал. Если бы рядом не было Митча, или, если бы он пришёл на полчаса позже, то Гарри уже был бы мёртв от потери крови. Но я понимаю, что по большей части это не их вина. Они делают всё, чтобы пациент не чувствовал себя, будто в психиатрической больнице или в месте, где лечат ментально больных людей, как реабилитационные клиники. Именно эта клиника делает так, чтобы их пациенты чувствовали себя уютно. А положительные эмоции улучшают состояние и выздоровление идёт быстрее, потому что пациент хочет жить. Но с обратной стороны... Как они могли не заглянуть к Гарри? Это возможно, конечно, если только Гарри пошёл в ванную сразу же после того, как его привезли в палату после процедур. Вот прям сразу же. Тогда винить их не в чем. Но, простите меня, не заметить его состояние... Состояние, которое было напрямую связано с суицидом. Простите меня, но... Как?

Когда мы с Митчем увидели, что Гарри снова проваливается в сон, мы решили пойти домой. Гарри нужно отдыхать и мы это понимали. Получив обещание от Гарри, что он этого больше не сделает, мы поехали домой, где сразу же завалились спать, не раздеваясь. Ричард с детьми давно уже спали, поэтому мы не хотели никого будить.

Через два дня у детей начнётся школа и я хочу как больше времени проводить с ними. Я никогда не думал, что мои дети с такого маленького возраста будут жить одни в кампусах престижных учебных заведений. Я бы смирился, если бы они были в одном месте, в одной школе, но все в разных и все заведения в разных концах Лондона. Это тяжело. Для меня, как для отца, который был с ними двадцать четыре на семь — это очень тяжело. Я понимаю теперь, как чувствовала себя мама, когда я пропал. Мне тяжело отпускать детей от себя, зная, где они будут и, что они будут делать, а моя мама не знала. Не знала ничего. И когда от меня не было новостей, то, конечно, это сильно её задело и ей было больно. Я понимаю. Но я не мог поступить иначе. Просто не мог.

Я не могу сказать, что последующие дни проходили хорошо. По сколько раз на день я и Митч получали сообщения от миссис Дерби о том, что Гарри хотел видеть нас и не хочет слушать никого из мед персонала. Мы выходил из дома и ехали в клинику в том, в чём были. И никого не смущало даже то, что я часто приходил в пижамных штанах и футболке. Потому что, чёрт, то, как я выгляжу, было не важно. Главное, чтобы Гарри снова не резал себя, а только говорил. Говорил и говорил. Говорил и говорил. Говорил о чём угодно — о своём состоянии, о погоде, о бизнесе, о семье. Важно только, чтобы он выговаривался. Несколько раз мы ещё пытались покормить его нормальной едой, но всё заканчивалось тем, что я выбрасывал в мусор полные одноразовые рвотные пакеты. Он не мог. Но, конечно, мы не теряли надежду. Гарри должен привыкать к твёрдой пище, иначе дела не будет.

Со всеми этими проблемами, которые мы пытались решить, миссис Дерби поменяла лечение и Гарри начали колоть новые препараты. Новые нормотимики и антипсихотические препараты. Я не знаю, как отреагирует его организм и сознание, но пока что ничего не поменялось. Ни в худшую сторону, ни в лучшую. И это радует и огорчает. Гарри не становится лучше, но и ему не хуже. Смешанные чувства какие-то. Миссис Дерби сказала, что такое лечение они будут использовать до самой выписки Гарри, а потом они заменят это всё на таблетки.

А выписка будет. Я уверен в том, что его станет лучше и он вернётся в Донкастер тем же Гарри, каким был до всего этого. Он рассказал мне о своей мечте. Да, человек, который имеет всё тоже имеет мечту. Он не человек что-ли? Я и Митч пообещали ему исполнить эту мечту, мы хотим, чтобы он был в порядке. А мечты заставляют меня думать о том, что, если бы он не хотел жить, то не думал о будущем и не строил планы и не мечтал. Потому что, какой смысл мечтать, если ты умрёшь? Гарри мечтает и строит планы. И мы хотим, чтобы это продолжалось как можно дольше.