Сыльги перебирает марлю в предоперационной. По факту находиться ей здесь нельзя — она не ведущий хирург, не анестезиолог и не помощник хирурга, она просто нервничает и заряжает всех своим настроением — уж в этом она мастер. Даже спустя почти два месяца со знакомства с Хосоком не было такого, чтобы она захотела сменить свою специальность и перевестись в его отделение, чтобы быть ближе и работать вместе. Нет, Сыльги осталась себе верна. Она любит детей и дети любят её, пусть и бывает строгой, заставляет ходить на уколы и есть кашу. Сыльги ориентируется в своей специальности, это то, чем она хочет заниматься и дальше. Но сегодня Хосок разрешил присутствовать, случай-то особенный. Буквально они оба в равной степени за него ответственны и потому она ждёт с замиранием сердца окончания операции. Хосок взялся оперировать Джину, того самого мальчика, за которого они вместе переживали.

Первой выходит помощница, показывая пальцами, что всё ок, но Сыльги поверит только доктору Чону, а если он выходит не первым, значит, что-то не так. Сыльги нельзя врываться в операционную и отвлекать процесс, хотя руки чешутся и нервы натянуты до предела. Всё-таки это её маленький пациент, которого она не один месяц выхаживала.

И вот, наконец, выходит Хосок, весьма довольный и расслабленный, но возможно, просто уставший, и Сыльги подходит к нему.

— Нормально, немного с наркозом переборщили, дольше спать будет и отходить чуть сложнее, но анестезиолог Ли сказал, что не отойдёт от него, пока не убедится, что всё в порядке, — он на ходу снимает перчатки и целует выдохнувшую девушку в висок. — Моя работа окончена.

После пьют кофе, обнимаясь на диване и наслаждаясь минуткой перерыва между работой. Хосок рассказывает о Чонгуке, и маме, с которой Сыльги всё-таки предстоит встретиться в выходные, о папе, который ну очень любит свой сад и разводит там кучу всяческих растений, названия которых Хосок, если честно, по-научному, как звучит в ботанике, не выговорит. Сыльги в свою очередь о своей семье — мама и папа, вообще-то, не врачи ни разу, у папы ресторан свой, а мама в детском саду работает, от того и любовь к детям и выбор профессии. В конечном счёте не только Лео и его авторитет повлиял на её профессиональное самоопределение, ведь в таком случае она подалась в хирургию.

— Я думал, что Лео прям так сильно тебя захватил, — улыбается Хосок, — даже начал сначала нервничать, что нет шансов.

Сыльги сдержанно улыбается, хотя внутри всё бурлит — такие откровения для неё ещё слишком интимны. Интимнее, чем постель Хосока, в которой она бывает регулярнее, чем разговоры по душам. Но надо преодолевать и эти барьеры.

— Слишком странно, да? — спрашивает у него. — Что я так быстро переключилась на тебя?

— Нет, почему? — удивляется Чон. — В конце концов, я сногсшибательный. Крепость пала бы всё равно. А что, есть какая-то подоплёка?

— Нет, — мягко отвечает она, — я просто влюбилась в то, как ты обращаешься с детьми. И со своими пациентами в целом. Это и стало отправной точкой. Я поняла, что твоя доброта и отношение к людям подкупает кого угодно.

Хосок обнимает крепче, наслаждаясь. В конце концов, не все влюбляются в холодных плохишей.

***

Руки у Сыльги дрожат, хотя обычно она держится дерзко и уверенно. Это её защитная реакция, как выяснил Хосок.

— Не переживай, ты им точно понравишься, — и, смеясь, добавляет, — к тридцати годам их сына родители начинают принимать за невестку всё, что движется, а я ещё и девушкой тебя своей представил.

— Всегда стращают свекровями, которые сожрут тебя, если позаришься на святое, то есть на их сына, — как-то нервно хихикает Сыльги.

— Ничего, первый блин комом, у нас ещё есть Чонгук, — только произносит Хосок, пытаясь разрядить обстановку, как дверь в дом открывается, на пороге появляется собственной персоной мама Хосока. Но Сыльги не успевает поклониться и разглядеть возможно будущую свекровь, как её хватают за руку и буквально втаскивают в дом.

— Ну наконец-то! Хосок, сколько можно?

Хосок только пожимает плечами, пока Сыльги начинают обнимать, провожать в комнату, где уже накрыт стол и сидит отец во главе него, кстати, тоже радушно и очень приветственно улыбающийся, но девушка тушуется и теряется настолько, что может только смотреть ошалевшими глазами на своего парня в поисках помощи и спасения.

— Мам, пробки, мы немного задержались.

— Знаю я твои пробки, дурачина! Чонгука почему не взял с собой?

— Откуда мне знать, где он шляется?

— Так и оставляй на тебя брата...

— Ему двадцать два уже, не маленький, сам разберётся! — Хосок закатывает глаза.

— Да ты не стесняйся, деточка, проходи, садись, бери палочки, ужинать будем! — она с силой нажимает на плечи Сыльги и та от тяжести скорее падает, чем садится на предложенное место. Мама у Хосока и правда с изюминкой: в свои пятьдесят с хвостиком активная и юморная, и одевается вполне по моде и даже молодёжными словечками щеголяет. — Ну, как доехали? Сыльги, солнышко, рассказывай, что и как вообще? На работе познакомились — это понятно, а как? Сразу сдружились? Хосок мой шебутной больно, но красавец ведь, да?

— Мам... — мужчина вздыхает, пока отец намекает ему помолчать: маман семейства дорвалась до пассии старшего сына, пусть выпустит пар, пообщается. А то ведь не успокоится не отстанет, разве ему ли не знать? — Не терроризируй её, она скромная и спокойная. Не любит такого внимания.

На фоне что-то идёт по телевизору, но никто на него не обращает внимания. Квартира скромная, скромнее хосоковой, хотя вряд ли семейство Чон бедствует, скорее личный выбор, и обустроена в стиле минимализма. Стол прямо по середине и традиционно сидеть за ним надо на подушках на полу.

— Да что я? Да чужие люди разве? — улыбается мама и подкладывает в тарелку Сыльги больше говядины. — Ешь давай, худющая какая! Пушинка! — и смеётся. А девушка словно окаменела и может только как болванчик кивать, благодаря за всё, что дают. — Ла-а-адно, не пристаю, всё. Сам расскажи тогда, чего сел? Руки мыл?! Ещё хирург называется...

Хосок мотает головой, Сыльги испускает коротенький смешок и оба, поднявшись, семенят в ванную вымыть руки. Закрывшись, они синхронно переглядываются, и только тогда девушку почему-то прорывает на смех. Хосок тоже не может сдержать улыбки.

— Ну вот, я же предупреждал, — он подталкивает её к раковине и включает кран, становясь позади и опуская голову ей на плечо. Когда Сыльги смотрит в зеркало, подобная картина вызывает у неё чувство спокойствия и удовлетворения.

— Я, конечно, зря боялась, но... всё равно пока непривычно.

— Погоди, через пару таких встреч они начнут величать тебя невесткой и сватать, и я ничего не могу с этим поделать, — он подставляет её руки под прохладную воду вместе со своими. Их рост идеально сочетается, чтобы он был выше на голову и управлял её действиями, и Сыльги позволяет быть ведомой. — Мы с мамой частенько ругались раньше по поводу того, что я никого не приводил домой, с кем встречался.

— Та-ак, — напускает она на себя грозный вид, — и много кто был до меня?

— Что, ты готова к разговору о бывших? Прямо сейчас? — он приподнимает одну бровь.

— Скажем, что мы очень тщательно мыли руки, — усмехается девушка. — Колись давай.

— Прям число надо? Ой! — она пихает его локтём в бок. — Да не помню я! Так, были интрижки, несерьёзно. Вот последняя...

— А когда были последние отношения? — всерьёз спрашивает Сыльги. — Кто она? Номер её айди-карты!

— Чтобы ты её убила? — ужасается мужчина. — Мы что, корейские мистер и миссис Смит?

Девушка поджимает губы и берёт полотенце, чтобы вытереть руки, а потом кидает в Хосока, но не в руки, а в лицо.

— Малыш? Первая ревностная ссора? — реально пугается он. — Я же сейчас с тобой?

— Со мной, — бурчит она. Хосок подходит и обнимает, но она всё ещё холодно отзывается.

— И я же к Лео не ревновал?

— Нет, — снова соглашается. — А чего это ты не ревновал?

— Должен был? Я в себе всегда уверен, мне доказательства верности не нужны, — он целует в макушку, — неужели мне нужно сомневаться насчёт тебя?

— Нет!

— Славно, — считает он конфликт исчерпанным. — Идём, а то мама с папой подумают, что мы тут чем-то не тем занимаемся.

***

— Ты у меня ещё ни разу не был, — вспоминает Сыльги по пути домой. Посиделки с семьей своего парня вышли отличными, и Сыльги очень им понравилась — Хосок уверил. Даже уезжать после того, как все разговорились, мама травила байки про детство братьев, а отец рассказывал весёлые случаи на работе, не хотелось.

— Ты живёшь одна вроде?

— Раньше жила с троюродной сестрой, но она съехала недавно к своему парню, — кивает Сыльги. — Теперь одна. И аренду приходится платить одной.

— Это намёк? — коварно улыбается Чон. — Съехаться?

— Ты во всём его увидишь, — смеётся она, — но нет. Давай немного подождём. Я пока, если честно, не готова.

— Согласен, убьём всю романтику, если по квартире будут валяться вдвое больше носков и висеть на балконе вдвое больше трусов.

— Так... — закусывает она губу, — хочешь остаться у меня сегодня?

— Конечно, — он убирает одну руку от руля и кладёт поверх её на колене. — Вино или шампанское? Заедем в магазин?

— Вино. И сыр. И какой-нибудь боевик! — почти хлопает в ладоши она от удовольствия.

— Ожидал услышать романтическую комедию, поэтому приятно удивлён.

— Ты ещё недостаточно понял, насколько нестандартная досталась тебе девушка?

— У меня впереди куча практики, — обещает Хосок, — не хочу торопить события, хочу смаковать. Кстати, я тут вспомнил, что хотел наказать тебя за то, что из-за тебя получил выговор на работе...

— Это было до того, как мы начали встречаться!

— Я не злопамятный, но это...

— Останови машину, я выйду!

— Не-е-е, получишь всё! С процентиками!

— На что я подписалась...