— Алкоголь — лучшее обезболивающее, — со знанием дела говорит Чимин.

— Скажи это Соён, когда она тебя, пьянчужку, прибьёт, — улыбается Хосок, наливая себе очередную рюмку коньяка. После полбутылки разговор идёт на лад, хотя сначала все были какие-то вялые. Даже Тэхён подтянулся, оставив Ухи с Соён вдвоём заниматься конспектами по учёбе старшей. Чимин отмахивается, мол, он предупредил и на утро получит опохмел и поцелуй в щёчку, в отличие от некоторых.

— Что я здесь делаю? — лениво вопрошает Намджун, сложив ногу на ногу и в сторонке попивая пиво, потому что сильно накидываться ему сегодня нельзя — завтра утром ранний вылет в Америку по делам. — Ребят, во у вас проблемы, мне бы их, я бы за неделю всё порешал.

— Ну-ка, специалист хренов, может разрулишь хосокову дилемму? — отзывается Юнги, хмельным взглядом окидывая своего напарника по работе.

— Я больше всего завидую Джину, — хмыкает Тэхён, — у него уже почти свадьба наклёвывается, и жена будет умница-красавица, которая мозг выносить не будет, рубашку по утрам гладить, вечером вкусным ужином кормить, а ночью...

— В ночные дела попрошу не лезть, — перебивает Джин, и он появляется только что на пороге чиминовой квартиры, потому что опять засиделся на работе допоздна, — вы там что, косточки своим дамам перемываете? Сплетники, ужас.

— Будто они нам не перемывают, — бросает Чимин.

— Ну они даже не все друг с другом знакомы, — замечает Тэхён. — Ухи дружит с Соён и знает Чонын, но последние две друг друга не видели. Я молчу про Сыльги, находящуюся в стороне всех событий.

— Ой, мужики, помяните моё слово, эти два долбоёба, — Хосок указывает на Юнги и Чимина, которые тут же оживляются, — проклянут и вас, и карма ёбнет по башке, откуда не ждали! На месте Намджуна, Джина и Чонгука я бы ходил и озирался, мало ли что.

Оба вышеперечисленных только смотрят на Хосока с ехидством, хотя Юнги ещё и с осуждением — он же Чимину спор проиграл.

— А где, кстати, малой? — только сейчас Джин замечает, что они сидят вшестером.

— Умотал в клубас, — бросает Чон, — а у нас годы уже не те.

— За себя говори, — бурчит Чимин, — просто я с тех пор, как начал встречаться с Соён, чувствую, что за мои похождения мне отрежут причиндалы. И это будет его вот жёнушка, блять, — он тычет в Джина. Тот только пожимает плечами, мол, ты сам знал, на что идёшь. — Это мы чё, если чё, родственниками станем? О-о-о, вот счастье-то привалило!

— Ты что-то имеешь против двух копов в семье? — меланхолично спрашивает Юнги. — Лично я нажил себе только вагончик проблем и седину раньше времени. Ничего весёлого.

— Вы на жизнь собрались тут пожаловаться или мне помогать? — напоминает доктор. — Я вообще-то не так часто от ворот поворот получаю.

— Ударяет по самолюбию, да? — с пониманием лыбится Тэхён.

— Не по яйцам же, так что терпимо.

— Вот ты как сказанёшь, — закатывает глаза Чимин, — хоть стой, хоть падай.

— Вот именно! Я же, сука, сногсшибательный, — ноет Хосок, — кого хера она такая непробиваемая?

— Да-а, огонь-баба, видимо, — Намджун трёт переносицу, — другая бы тебя не зацепила. Переспали бы и разбежались.

— Она мне не оч, — вставляет свои пять копеек Юнги. — Но на вкус и цвет, конечно. Так что? Надо придумать план. А то сникнет, засохнет наш докта. А кроме него латать наши тушки больше некому.

— Зато если всё выгорит, в нашей компании появится на одного сексуального доктора больше! — восклицает Тэхён.

— Ну то есть один и будет, — Юнги снова отпивает и получает от Хосока обиженный взгляд.

— Так и знал, что ты это скажешь.

— Подъебать — моё второе имя.

***

Чимин восседает за столом, переписываясь со своей девушкой, Юнги курит на балконе на пару с Тэхёном, и оба перекидываются словечками, Джин почти спит на диване в гостиной, потому что целый день в его конторе — это не шутки. Хосок доливает себе коньяк, вертя в руках бутылку туда-сюда, Намджун же открывает новую банку пива. Не пить не получается, когда собирается вся компания.

— Значит, ты её поцеловал, и она не брыкалась? — кивает Намджун, осмысливая. — Ну так спаивать надо!

— Я не могу заставить её встречаться со мной посредством алкоголя, — отвечает Чон, заливая в себя ещё рюмку и морщась от горечи в горле. — Не могу же я всё время доводить её до состояния нестояния, что это будет тогда?

— Хорс, алкоголь как смазка, понимаешь? — тот мотает головой и хмурится.

— Ну и сравнения у тебя, — подначивает Чимин. — Круче ничего не мог придумать?

— Помалкивай в трубочку, наполовину окольцованный, — парирует Намджун. Чимин только отмахивается, продолжая ворковать с Соён по голосовым сообщениям. — Короче, для начала её можно и спаивать. Будете прикольно проводить время вместе, наутро просыпаться в одной постели. Если её только что отшили, то мужского внимания явно не хватает.

— А потом?

— Потом ей самой захочется с тобой просыпаться в одной постели, а ты тут как тут, весь из себя такой... ну ты понял, — хмыкает Ким, — бля, эти двое там теорию заговора строят? — кивает он на курящих на балконе.

— Не думаю, что это хорошая идея... — язык у Хосока немного заплетается, хотя пьяным он себя не чувствует. — Её ничего не подкупает.

— А ты её подарками не заваливал? Самое время!

— Не сработает, — Хосок бы и рад, но уже представляет, как Сыльги дубасит его по шее розами с шипами и рвёт подаренные кулончики с браслетиками. Что таким сильным и независимым дарят-то вообще?

— Может, надо создать ситуацию, при которой она будет чувствовать себя в опасности, а ты такой рыцарь — хоба! И спасёшь её? — предлагает Пак. Намджун смотрит на него, как на дурака. — Что? Уже и предложить нельзя? Между прочим, Соён так и согласилась стать моей девушкой.

— Да ну?

— Ну почти... — он заносит руку за затылок, почёсывая. — Там вообще скомканно всё получилось. Юнги! — зовёт Чимин друга, который только возвращается обратно на кухню. — Как ты Чонын предложил стать твоей девушкой?

— Я не предлагал, — старший садится за стол, пропуская вперёд Тэхёна. — Там сами всё предлагали и давали. Меня не спрашивали даже.

— Его не спрашивай, он пострадавший, — ржёт Хосок. — Так, ещё варианты есть? Или ходить мне до конца жизни холостым или женатым на работе?

— Да чего думать-то? — подаёт признаки жизни Сокджин, как всегда вовремя встрявший в разговор. — Берёшь, закидываешь на плечо и уносишь! Но сначала одариваешь подарками, спаиваешь и спасаешь там от чего-нибудь, от собачки дикой, например.

— А потом спариваешь, — добавляет Пак, и все ржут. — Профит!

— Блять, ну советнички, — Хосок пробивает ладонью лоб, хотя сам сдержать улыбки, — что бы я без вас делал.

***

Домой Юнги возвращается среди ночи. В его комнате горит приглушённый свет. Он выпил не так уж и много, так что голова не тяжёлая и вполне соображает. Он медленно раздевается, скидывает с себя пальто и идёт прямиком в спальню. Чонын не спит — как он и думал, дожидаясь его и читая какую-то книжку. Его появление заставляет её оторваться от чтива и сложить руки на груди.

— Не смотри так грозно, ты же сама меня отпустила, — Юнги ласково улыбается, по пути пытаясь снять свитер и расстегнуть ремень на джинсах.

— Я не злюсь, с чего ты взял? — отвечает девушка, вылезая из-под одеяла, свешивая ноги с кровати и вылавливая его за руку, чтобы подошёл к ней. — Пил много?

— Ну... — он прищуривается, — где-то рюмок пять-шесть. Не очень много, — он чувствует её руки на ремне и ширинке и изгибает бровь.

— Ну вот и отлично. День рождения Чимина через неделю, верно? Значит, я могу там выпить рюмок пять-шесть чего-нибудь.

— Ты охуела, — теперь брови приподнимает она, и он осекается, — милая? Мы так не договаривались.

— Я так сама решила, а ты считай что согласился, — Чонын обнажает ровные белые зубы и показывает ему кончик своего языка. Юнги обхватывает кисть и заставляет её резко подняться на постели, чтобы быть почти одного роста. Теперь она смотрит на него сверху вниз, чуть возвышаясь, а мужчина кладёт ладони на ягодицы, прижимаясь лицом к её животу, скрытым только за шёлковым халатиком.

— Не вредничай опять, пожалуйста, — ласково просит Юнги, пока ещё совсем не настраиваясь спорить. — Давай я разрешу тебе пару коктейлей, не больше?

— Почему ты решаешь?

— Мы оба решаем, — возражает он, — сегодня ты разрешила мне выпить с друзьями, завтра я разрешил тебе потусоваться с девчонками. Разве не справедливо?

— А если я тебе больше не разрешу? — она складывает руки на груди.

— Прослывёшь тираншей и друзья придут меня вызволять, — он улыбается, — ну ты чего?

— А если я хочу напиться, а ты мне не разрешаешь?

— Хочешь напиться — напейся, но будь готова к последствиям, — соглашается Мин, и она затихает. — Если мы всё выяснили, то я разденусь? Я хочу спать.

— А я хочу трахаться! — опять начинает Чонын. Юнги прикрывает глаза. — Ну и как будем искать компромисс? Я иду в душ?

— Что-то всё-таки случилось, пока меня не было? — проницательно подмечает он. — Иначе ты бы так не выносила мне мозг.

Он отпускает её и идёт к шкафу, чтобы переодеться, а Чонын так и остаётся стоять посреди кровати.

— Чонын? Будем молчать? Мне не одеваться и собираться с тобой в душ?

— Ничего не случилось, маман случилась, — тише бурчит она, опускаясь на пол, стараясь не пересекаться с Юнги взглядами. Тот только вздыхает, потому что чего-то такого он ожидал. Вряд ли его отец и мать Чонын дали бы им спокойно жить, не вмешиваясь в их отношения. По крайней мере это точно не в характере отца, хотя он с ним после выписки Чонын и не связывался больше.

— Ну? И чего хочет?

— Как обычно, требует меня домой, — девушка вздыхает.

— Ну мало ли чего она требует, — отмахивается Мин, — для того, чтобы отнять тебя у меня, ей придётся вызывать корейские спецслужбы, а до этого, я надеюсь, не дойдёт.

Девушка сквозь плохое настроение усмехается, чуть остывая, и Юнги всё-таки натягивает на себя пижамные штаны.

— Ложимся спать?

— Нет, я просто так, что ли, про душ упомянула?

— Ну Чонын... — стонет он. — Может завтра? Утром, а?

— Я не поняла, ты меня что, не хочешь?

— Да даже во сне, утренний стояк подтвердит! Давай до утра, а?

Она смеётся.

— Ладно, но учти, утром простым всунул-высунул-пошёл не отделаешься, — она пригласительно хлопает по постели, залезая под одеяло, и Юнги плетётся к ней, блаженно откидывая голову на подушку.

— Это я уже понял.